Сурово пострадал от теологов один из классиков биологии — Жан Ламарк. Пострадали и его труды, в частности, когда он в них касался обезьян («четвероруких»!). Ламарк одним из первых сопоставлял анатомию человека и антропоида и, вероятно, первым на эволюционной основе, пусть сжато, малодоказательно, утверждал, что происхождение человека связано с высшими обезьянами. В своей «Философии зоологии» (1809 г.) он дал квалифицированную на то время сводку по приматам (часть видов, напомню, тогда была неизвестна, а гориллы еще не открыты). Но вот как ученый излагает свои идеи: «Допустим, в самом деле, что какая-нибудь порода четвероруких — вернее всего, совершеннейшая из них, — отвыкла, в силу тех или иных внешних условий или по какой-нибудь другой причине, лазать по деревьям... Несомненно, в этом случае согласно с приведенными наблюдениями в предшествующей главе наши четверорукие обратятся в конце концов в двуруких».
Далее Ламарк впервые в науке излагает, как сказали бы мы сегодня, три этапа антропогенеза, т. е. исторического развития человека из обезьяноподобной формы: вертикальное хождение, уменьшение челюстей, развитие представлений и речи. Но заканчивает рассуждения так: «Вот каким могло бы выглядеть происхождение человека, если б оно не было иным».
Секрет такой двусмысленности давно раскрыт крупнейшими знатоками Ламарка (академиком В. Л. Комаровым, профессором И. М. Поляковым): ученый боялся теологов. В условиях наступившей во Франции реакции в начале XIX в. материалисту Ламарку приходилось маскировать свои взгляды, не раздражать отцов церкви. Ламарк даже приписывал богу создание времени, пространства, материи и движения...
Как известно, компромиссы Ламарка ни к чему не привели. Реакционеры вполне разобрались в антирелигиозной направленности его трудов, и великий ученый умер в нищете и забвении...
Если бы мы стали рассказывать об идеологических борениях, вызванных появлением трудов Чарлза Дарвина, нам пришлось бы привести обширные обзоры и даже библиографические указатели специально по данной теме, столь богата мировая литература в этой области! Ведь Дарвин произвел переворот в мышлении людей и целых обществ, что повлекло перестройку наук, большие сдвиги в воззрениях своего и последующих времен. В нашем же этюде интересно проследить борьбу идеологий вокруг величайшего биолога мира конкретно в сфере изучения приматов.
В книгах и статьях Дарвина можно найти много познавательных сведений об обезьянах. Например, при описании вторичных половых признаков он приводит особенности 25 видов обезьян. Он первым обратил внимание на сходство болезней человека и обезьян, на причину этого сходства (родство тканей и химизма) и возможность проведения исследований на последних. Но в трудах Дарвина и важнейшие теоретические положения современной приматологии. Дарвин закрепил восстановление линнеевского отряда приматов, произведенное Томасом Гексли: «Мы должны будем признать верность этой классификации». Он высказал предположение, что человек и высшие обезьяны составляют «может быть, даже только подсемейство». Дарвин показал истоки сходства человека с обезьянами — общее происхождение. Дарвин обосновал филогенетическую компактность отряда приматов как цельной, родственной группы, следовательно, классификация отряда начала с Дарвина строиться на естественной системе. Приматология стала, наконец, на путь современной, теоретически обоснованной науки.
Сам Дарвин называл себя «агностиком», но он же писал в автобиографии, что «постепенно перестал верить в христианство как божественное откровение» и что в конце концов «стал совершенно неверующим».
Известно, какую бурю вызвала его симиальная теория (вспомним слово «симия»), или, если дословно перевести термин на доступный язык, «обезьянья теория» (в Англии, когда хотели назвать ее пренебрежительно, так и говорили: «The ape theory»). Конечно, восстали в первую очередь церковные теоретики — клерикалы. Необыкновенное волнение началось и в кругах широкой общественности, воспитанной в духе библейских традиций.
Сознавал ли Дарвин взрывчатость своих идей? Еще как сознавал! Недаром же он говорил, что если бы его труд вышел 200 лет назад, он был бы с наслаждением «поджарен на костре». Ведь уже первая его гениальная книга — «Происхождение видов» (1859 г.) протягивала «нить аналогии» к человеку и стала, по выражению современного нам калифорнийского профессора У. Ирвина, «своего рода антибиблией», «трактатом религиозным и этическим, а со временем также политическим и социологическим». А уж труд о происхождении самого человека, естественно, не мог быть принят богословами более благожелательно. Уже в наши дни, в 1982 г., научная работа о борьбе креационистов с дарвинизмом на Западе названа так: «Заставил ли Дарвина это сделать дьявол?»...
