Ещё из необычного среди вещей обнаружился довольно крупный кусок коры. Выделялся он, во-первых, своей бесплатностью — Листик отдала его за так. Во-вторых, тем, что это был своеобразный плакат. Почти всё свободное место на нём занимало множество очень кривых и примитивных квадратиков, расположенных внутри или вокруг других квадратиков, изредка вперемешку с треугольничками и кружочками. Это, если разобраться, было очень условное изображение города Ниблгуун, на восстановление которого плакат агитировал жертвовать… жёлуди. Хотя разобрать что тут к чему, особенно надпись, удалось совсем не сразу. Мешал не только почерк, достойный курицы, но и тот факт, что надпись выжгли на коре, причём далеко не с первой попытки.
— Она сказала, что это… плопаганда! — гордо и явно ничего не понимая, заявил староста, будто бы хвастаясь.
Финалом истории, во всяком случае на текущий момент, стал тулуп, обменянный как раз этой ночью. Продолжение в ближайшее время можно было не ждать: у гадюкинских ботов закончились шкурки и прочие ценные запчасти. При этом Петлович мог записывать этот день в праздничные, наряду с днём рождения: тулуп, а также «плопаганду» ему оставили.
— Ну хоть не трусы выменял, — заметил с ухмылкой Тукан.
— Не знаю, плакать тут или смеяться, — сказала Фиона, глядя на результаты обмена, лежавшие слишком маленькой кучкой.
— Проводить уроки финансовой грамотности!
— Какого… — в голосе Калиты, а она практически кричала, смешалось много эмоций: растерянность, удивление, злоба, негодование, разочарование. Но больше всего там было обиды.
Ещё вчера на этом самом месте располагался результат долгих склок, злобы и ругани, а также их совместного с Оулле труда. Ещё вчера «домик на курьих ножках» выглядел, может, не слишком роскошно, но вполне себе сносно. Ещё вчера им можно было бы, пускай и с осторожностью, хвастаться. Ещё вчера наверняка бы нашлись те, кто искренне впечатлился бы постройкой.
Сегодня же, после всех переподвывертов погоды, домик превратился в нечто, способное впечатлить кого угодно. Как что-то однозначно заслуживающее хвастовства. И одновременно с тем выглядящее невероятно броско. Вот только ручного труда в этом всём видно не было вообще.
Два ствола, образующих «ноги» дома, принадлежавшие некогда елям, проросли. Но не просто пустили корни, а вымахали в полноценные десятиметровые деревья. У них отросли размашистые ветви, хвоя на которых была слишком зелёная, появилась верхушка и вовсе салатового цвета. Но самое интересное зрелище представляла из себя середина. Основная часть постройки — пол, стены, потолок — ввиду невозможности покупать или производить доски, представляла из себя всё те же слегка обработанные брёвна. Только немного высушенные. Явно недостаточно — они тоже проросли, по итогу сплетясь в некое подобие клубка ниток, только из деревьев.
Опознать в этом чудо-юде из веток дом, да и в целом результат человеческого труда, не представлялось возможным. Такое могла сотворить только природа, и не простая, а игровая, и то только под воздействием погодной аномалии.
Самое интересное, конечно же, располагалось внутри шара. Он оказался не без оговорок, но полым, сохранив тем самым первоначальную задумку, пускай в несколько извращённом виде. Всё бы ничего, но располагался шар почти что в пяти метрах над землей. Забраться туда могла только Калита, и то предварительно превратившись в нетопыря.
— Прорежем дверь… нет, люк, спустим лестницу, — спокойно взирая на это, размышлял вслух Оулле.
Калите такое демонстративно спокойное, практически флегматичное поведение не очень пришлось по душе. Распыляясь всё сильнее, она крикнула на него, одновременно указывая на шар:
— И никто не узнает, что это построили мы! Своими руками. А даже если узнают — не поверят.
— Я буду знать. — Рахетиец криво усмехнулся и добавил: — Что знают другие — мне всё равно.
— Должно же быть самоуважение! — стояла на своём вампирша. — Самомнение и…
— С чего ты решила, что у меня этого нет?
— Тебе в алфавитном порядке или по дате обновления?
— Просто моё самомнение, — Оулле выдержал паузу не столько выбирая выражения, сколько действуя Калите на нервы, — достаточно взрослое. Не требующее одобрения окружающих.
Вампирша на несколько секунд превратилась в раскалённое добела нечто, состоящее из негодования, злобы, возмущения, зависти и ярости. Пользуясь этим, хладнокровный рахетиец протянул ей старый, весь в зазубринах меч, которым пользовался как ножовкой:
— Слетай, пропили люк. Можешь назвать его в свою честь.
Горчер
«Начало» дождя растянулось почти что на целый час. В процессе произошёл и фальстарт, и обманутые ожидания, и даже разочарование от итога. Лило не так уж и сильно на самом деле. Впрочем, предосторожности лишними уж точно не были: длиться дождь мог довольно долго, учитывая, сколько воды предварительно испарилось. Также существовала вероятность повторения погодных аномалий, только уже в «неигровое» время.
