— Ладно-ладно, — остановил его в дверях дворф. — Как древесина — это полный мусор. Слишком много влаги, нарушенная сезонность. Корабелам можешь даже не показывать — засмеют.
— Но?
— Но магия… Хм, магия всё меняет. Это магическая древесина. Причём разных сортов — это очень хорошо, и очень разного качества — это не так уж и здорово.
Вновь оказавшиеся на прилавке образцы опять посыпали порошком. Было видно, что искрятся-то они все, но с разной интенсивностью и, если так можно выразиться, цветастостью.
— Такую вроде в Ганзе выращивают, — припомнил Горчер. — Буквально для всего мира.
— Чего там только не выращивают, для всего мира-то. — Гурод закатил глаза. — Но в плане магической древесины там растёт только дуб и весьма среднего качества. Он подходит не всем и не всегда. Есть производства в Мине и ещё по мелочи. Остальное добывается путём поисков.
— Выходит, у нас там золотая жила, — многозначительно отметил торговец.
— Скорее медная, — попытался урезонить его дворф, но взгляд опять всё выдал, — слишком разные по качеству образцы.
— Так это только в плюс. Получится делать посохи для разных категорий лопухов: от бедных до богатых. — Горчер помолчал и наконец назвал цену: — Пять тысяч за килограмм со снижением до четырех после того, как будет налажена добыча и логистика.
— Ганзейский дуб стоит три пятьсот, — с укором заметил Гурод.
— Но мы не в Ганзе, а при пересечении всего одной границы тот дуб подорожает минимум на десять процентов. К тому же, как ты сказал, он стабильно среднего качества. Я же предлагаю продукцию разного качества со снижением в будущем. Считай это инвестицией в Гадюкино.
Дворф, не удержавшись, хрюкнул от смеха. Горчер также осклабился. Это словосочетание он придумал по пути и собирался прочно ввести его в словарный оборот.
— Три восемьсот за кило после снижения. Но до снижения пускай будет пять сто.
Горчер прикинул, что это может значить. Иллюзий у него особых не было — все эти «инвестиции» вряд ли бы принесли большие суммы. До постройки дороги торговля будет весьма трудной, а потому немногочисленной. А как появится лёгкий путь, так сразу пойдут разговоры про сниженную стоимость. Тем не менее это им, Гадюкину, собирались платить за то, что они такие удалённые и недоступные. Обычно происходило строго наоборот.
— Три тысячи девятьсот через два месяца, — предложил Горчер и сразу добавил: — и эта цена на год вперёд. С условием, что я никому не предложу цены лучше.
— Конечно, не предложишь — все, кто может захотеть её купить, со мной в одной гильдии. — Гурод поморщился. — Старые условия мне нравились больше.
— Ну, речь-то только пока идёт про Нокс и Гадюкино. Каменец недолго простоит закрытым — если ты понимаешь, о чём это я.
— На вас идёт война, и ещё неизвестно, как всё обернётся. Может, вас сожгут, может, древесину сожрут, — продолжил торговаться дворф.
Горчер прекрасно знал, что, заключая эти сделки, он делал для повышения обороноспособности Гадюкина значительно больше, чем если бы потратил пару миллионов на наёмников. Но вслух сказал совершенно другое:
— Гадюкино не горит. И не тонет. А уж про съедобность…
Тукан
В Амбваланге рыцари Света ютились в крошечной коморке, являвшейся частью пристройки к храму на отшибе. В Ноксе ситуация с этим обстояла немного лучше. Как это ни странно, в этом маленьком, тесном городке жилищный вопрос стоял менее остро, и потому цена земли была меньше. Следствием стало то, что многие организации ботов, существовавшие ещё с релиза, лишь немного уплотнившись и потеснившись, остались на своих местах.
Поэтому путь Тукана лежал в уже знакомые места — в центр города. Только в этот раз не в ратушу со всей этой политикой и политиканами внутри, а в церковь. Которая как раз извещала перезвоном колоколов всех и каждого о наступлении одиннадцатого часа дня.
— К н-нам с лошадьми нельзя… — попытался преградить им путь внутрь один из монахов, растерянный донельзя.
Боты всегда странно реагировали на Разочарослава, не иначе как чувствуя в нём существо высшего порядка.
— Ничего страшного, это демон. Просто он выглядит как конь, — успокоил его Тукан. — На самом же деле это та ещё свинья. Или со свиньями к вам тоже нельзя?
— Демон царства Страдания, — уточнил Разочарослав коварно.
Бот не нашёлся что тут сказать и покорно впустил их. Вернее, застыл в нелепой позе, которую крестоносец посчитал приглашением. Церковь внутри, что было довольно типично для игровых сооружений культа, представляла из себя чисто утилитарное заведение. Отличаясь от той же почты сугубо в плане убранства. Здесь не проводились проповеди, мессы и всё такое массово-религиозное.
