Что именно с ним не так было видно сразу: в процессе выдалбливания край пошёл трещинами. Учитывая общую кривизну, в таком состоянии он даже в качестве антуража не годился. Но и в костёр его не отправили. Судя по всему, ничто из «опытных образцов» в огонь не пошло.
— И были бы правы.
— Эта твоя друид тоже будет такой… — Фиона не без труда подобрала подходящее слово, — антивоенной?
— Не моя, — решительно поправил её рахетиец. — И нет, не будет. Она служила медиком вспомогательной службы. — Сообразив, что это словосочетание абсолютно ничего не говорит постороннему, он попытался объяснить: — Они помогают до и после боя.
Жрица, конечно же, ничего так и не поняла, решив для себя, что речь идёт, по всей видимости, о какой-то форме персонажа-поддержки, который усиливает союзников. Углубляться Фиона не стала, вместо этого задала вопрос иного рода, пришедший ей на ум не прямо только что, но для которого появился подходящий повод:
— Как ты поступишь, если сюда придут другие рахетийцы?
— Постараюсь потушить пожарище, — мгновенно и не раздумывая ответил Оулле. — Когда они уйдут грабить и жечь дальше.
— А если бывшие рахетийцы? — сообразив, в чём ошибка, уточнила жрица.
— Не знаю. — Рахетиец призадумался и спросил прямо: — Это вопрос с подвохом?
Тут он, конечно, попал в яблочко, чем немало удивил Фиону. Особенно на фоне реакции на слово «рахетийцы». Она давно заметила этот изгиб его мышления. Оулле очень скверно отзывался о Рахетии и её игроках, но всё равно продолжал считать себя частью этого игрового сообщества. Почему и зачем — оставалось загадкой. Но так или иначе, понять свою ошибку он должен был сам:
— Да, но догадаться, в чём именно состоит подвох, тебе предстоит самому. — Фиона поднялась и, отряхнув платье, засобиралась прочь, спросив напоследок: — Когда друид прибудет?
— Часа через пол. — Заметив ошарашенный взгляд, Оулле, усмехнувшись, добавил: — Ты же сказала, что любишь приятные сюрпризы?
Как именно можно настолько быстро прибыть в Гадюкино в частности и в Вечнозелёную долину в целом — вызывало вопросы, но ровно до того момента, как речь заходила про класс друидов. В «Хрониках» они имели славу концптуально схожую со швецарскими мультитулами. С поправкой на то, что никакие ножи при всём желании не годились одновременно в катера, самолёты и кавалерию.
Считалось, что друид умеет всё: наносить и держать урон; лечить и благословлять; быстро перемещаться по любой поверхности или даже по воздуху; находить общий язык с растениями, животным и людьми. Что-то из этого было правдой, что-то нет. Так или иначе, класс действительно являлся широкопрофильным. Как и в случае со жрецами, всё зависело от объекта поклонения, только речь шла не про конкретного бога, а про так называемые «природные аспекты» — специфичную форму шаманизма.
Эланна — так звали знакомую Оулле — поклонялась Великому Синему Тэнгри, то есть небу, благодаря чему у нее имелись вполне соответствующие способности, в том числе касающиеся перевоплощения в животных.
Для неё не были проблемой ни границы, ни торговые блокады, ни даже горный хребет, отделяющий Вечнозелёную долину от остального мира. Хотя, конечно, полёт через горы назвать приятным было крайне сложно — ветер, низкие температуры вкупе с разряженным воздухом были не тем коктейлем, который хотелось пробовать ежедневно или сколько-нибудь часто. Кроме того, именно в горах водились монстры тех видов, которых можно было бы назвать как «воздушных хищников» — всякие там гигантские орлы, гарпии, виверны.
В этот раз обошлось, и Эланна благополучно оказалась в долине, вернее над ней. Картина, представшая перед друидом, выделялась разве что небывалым для зимы обилием цветущей зелени. В остальном же леса холмы, леса, болота и ещё леса. И если бы не пожарище войны слишком близко, можно было бы назвать этот край мирным.
Отыскать Гадюкино труда не составило. Оно располагалось в одной из немногих проплешин в бескрайней шевелюре Вечнозелёного леса. Здесь Эланну уже ждали трое игроков. Оулле, который отличался от Оулле из реальности, разве что взглядом. Игра не передавала всю глубину и пронзительность его голубых глаз. Некая худощавая эльфийка, слишком бледная, чтобы быть кем-то кроме вампира. А также обаятельного вида девушка, которая даже стоя среди других выделялась уже хотя бы тем, что именно с ней Эланне захотелось заговорить в первую очередь.
Правда, для этого пришлось приземляться и трансформироваться. Что было отнюдь не моментальным процессом, даже несмотря на то, что Эланна пребывала в форме гуманоидной птицы. Любой друид так умел: не только становиться, например, орлом, но и принимать «промежуточные» формы. Это очень пригождалось в бою: птицы плохо годятся для сражений и совсем не умеют колдовать. Пребывать в человеческом обличье тоже не всегда было удобно: мобильность не та, а тканевый доспех — очень плохая защита.
