— Выглядите как лягушки! — Расхохоталась, увидев обновки, Листик. — Да-да, как болотные жабы!
— Тебе не кажется это, хм, несправедливым? — уточнила жрица с намёком.
— Да, — нехотя признала гоблин. — Старая Уха говорит, что нельзя так про лягушек!
— Давайте мы уже пойдём в обувной, — предложил Тукан, которому от этого всего неугомонного хохота доставалось больше остальных, причём в буквальном смысле.
— Нет, сначала мы идём за доспехом и мечом, — отрезала жрица. — Всё остальное по остаточному принципу.
— Её нельзя пускать в магазин.
— Она постоит с нами снаружи. Не умрёт.
Листик тем временем сделала такое лицо, будто и вправду считала касание босой ножкой городской мостовой чем-то смертельно опасным. Так или иначе, Тукан надолго не задержался что у бронника, что у оружейника.
Если остальные выбрали дизайн, то крестоносец, напротив, — чистые характеристики. Вкупе с ценой это создавало ситуацию, когда вообще не требовалось что-то примерять или даже видеть. Тукан взял прайс-лист, заранее отсортированный по цене, нашёл подходящую кошельку цифру и изучил, что же она из себя представляет, включая соседние позиции. Затем с него сняли мерки и попросили зайти через час. Заняло это всё минут пять максимум.
Аналогичным образом прошёл визит к оружейнику. Там тоже характеристики напрямую коррелировали с ценой. Разве что ничего ждать не требовалось. Всякие там усиленные накладки на рукоять, как и выбор оной — не позволял бюджет. Про оружие на заказ, подогнанное под будущего владельца, и заикаться нечего было. Для этого требовался трехзначный уровень и как минимум пятизначный доход.
В обоих магазинах Фалайз видел и слышал примерно то же самое, что и в ателье. Безрадостное существование с призрачной надеждой, что однажды «чёрная полоса» наконец закончится вкупе с полным отсутствием попыток как-то приблизить или иначе поспособствовать окончанию оной полосы.
Попутно дикий маг заметил, или вернее не заметил вовсе, ещё кое-что: подготовку Нокса к войне. С монстрами или паладинами Чистоты — не важно. Таковая либо тщательно скрывалась, либо не происходила вовсе. Тот же оружейник или бронник по идее должны были бы стоять пустыми и ломить цену за всякий неликвидный лом, ведь всё остальное скупил бы город для армии. Но ничего такого не наблюдалось, даже если подключить фантазию, переходя в область додумываний.
— Теперь мы пойдём выбирать мне сапоги, да-да? — заняв прежнее место, осведомилась Листик.
— Теперь мы пойдём покупать одежду ботам, — хмурясь, ответила Фиона. — И тебя в бюджете не было. — Она злобно глянула на Фалайза. — Так что как повезёт.
— Да сколько там могут стоить детские сапоги, — с наивной лёгкостью махнул рукой дикий маг.
— Вот именно! Ты где в игре видел детей⁈
Повисла неловкая тишина. Дети в «Хрониках раздора» были скорее мифологическими созданиями, чем реальными. Их существование подразумевалось, но не отображалось напрямую. Как и беременность. Всему виной была, конечно же, цензура и возрастные ограничения. Это из-за них весь процесс деторождения происходил исключительно в области цифр, чем-то отдалённо напоминая таковой у всяких парнокопытных. Беременность, довольно долгая, заканчивалась материализаций абсолютно совершеннолетнего субъекта, вполне готового к труду и обороне, прямо здесь и сейчас.
Поняв, что несколько сплоховал, дикий маг не слишком изящно сменил тему разговора:
— Сколько вообще живут гоблины?
— Много! — подумав, ответила Листик. — Больше людей!
— Как это⁈
— Если человек приходит в наши болота — гоблины живут дольше!
— А тебе самой сколько будет? — спросил с интересом Тукан.
Определить возраст гоблинов, даже если знать среднюю продолжительность жизни, было непросто. Всё из-за очень подвижной мимики вкупе с морщинами, которые, как это ни парадоксально, перемежались с участками абсолютно гладкой кожи. Отдельные сложности создавал тот факт, что в «Хрониках», хоть это явно не фиксировалось, все процессы, касающиеся игрового мира, были ускорены. Где-то сильнее, вроде роста деревьев, где-то медленнее. Нагляднее всего это продемонстрировал ответ Листика. С невероятной гордостью она похвасталась:
— Мне почти восемь месяцев!
Фалайзу и Фионе понадобилось какое-то время, чтобы переварить эту цифру и соотнести с видимой действительностью. Не так уж и просто принять тот факт, что перед тобой существо, которому нет и года, но которое при этом выглядит и ведёт себя лет так на пятнадцать-двадцать. А в плане поведения и цинизма — на все пятьдесят. Тукан же подозрительно уточнил:
— Почти — это семь?
— Шесть с половиной! — нехотя уточнила гоблин.
— С математикой в Нидблгууне… Ай, да не пинайся ты!
