К удивлению дикого мага, покупать одежду ботам жрица направилась в заведение, которое иначе как «стрёмным» охарактеризовать не получалось при всём возможном оптимизме. Перекошенная лачуга на отшибе, аж возле стены, где одежда была попросту свалена кучами прямо на грязном полу. Отдельными кучами лежала обувь и ещё что-то желтовато-коричневое, разбираться в чём Фалайз не имел ни малейшего желания. Самым впечатляющим оказались здоровенные таблички с ценами, воткнутые в каждую из куч. Мало того, что они были, по всей видимости, старше Нокса, так и почерк оказался таким, что больше напоминал смесь рун и иероглифов.
— Да это же секонд-хенд! — догадался крестоносец и сразу же исправился. — Или даже несколько раз «секонд». Очень много раз.
— Я вас ничего примерять и не прошу. — Даже не особо всматриваясь, Фиона начала сгребать одежду в охапку.
На некоторой, как заметил Фалайз, были не только явные следы использования — такие тут имелись у каждой вещи — но и пятна крови.
— Они будут это носить? — с сомнением уточнил Тукан.
— Не только носить, но и даже наденут. Они наденут всё, что лучше текущей их одежды. То есть что угодно.
Это было вполне резонным замечанием. Средний гадюкинский бот, за исключением Петловича в его модной сутенёрской шубе и Данилыча с Листиком, пришедших к ним в своей одежде, выглядел настолько плачевно, что стой он на паперти — ему бы подавали даже другие нищие.
— Я не буду это надевать. Да-да, это… — Листик задохнулась от эмоций, — это какая-то дрянь!
— Если бы мой товар назвал дрянью гоблин, я бы возмутился, — тихо заметил Фалайз, пытаясь взглядом отыскать владельца лачуги.
Всё, что ему удалось найти, — крепко вмурованный в пол металлический ящик с замком и прорезью. Куда следовало при желании бросить оплату. Судя по всему, себестоимость этого хлама была таковой, что если бы его весь просто унесли с собой, оставив на прощание помятую бумажку с издевательствами, — это уже само по себе являлось бы прибыльной сделкой.
— Уверена? — коварно уточнила Фиона. — Тукану на обратном пути ещё саженцы нести, лопаты, доспех. Не до тебя будет.
— Да-да, давайте на Тукана весь мир взвалим! — возмутился крестоносец. — И фару мне на лоб! Чтоб и ночью носил!
— Я не буду это надевать! — упрямо повторила гоблин.
— А ещё у нас демонический конь — большой любитель кусаться, — помог дикий маг. — Тебе не понравится на нём ехать.
Словосочетание «демонический конь» оказало нужный эффект даже без уточнения про укусы и тем более напоминаний, что тот вообще ещё какое-то время будет находится в «отпуске». Листик, соскочив с плеч Тукана, разве что не рыбкой нырнула в кучу обуви, принявшись подбирать себе нечто подходящее. Результат, явленный миру уже пять минут спустя, что ни говори, впечатлял.
Разумеется, подходящего размера не нашлось. Поэтому гоблин взяла самые большие сапоги из найденных и всунула в них другую пару обуви — поменьше. Этого всё равно оказалось недостаточно, поэтому завершала картину её прежняя обувь. Получилось крайне громоздко и наверняка ещё более неудобно, но Листик лишь отмахнулась:
— Потом подгоню под себя! Да-да, сама!
К этому моменту группа начала понемногу собираться воедино. Первым довольно ожидаемо пришёл Оулле. Вернее пришла целая пирамида коробок всех форм и размеров, в которой не без труда можно было отыскать рахетийца. Фалайз сообразил, что сильно переоценил его невозмутимость и устойчивость к уговорам.
Нет, Оулле не нашёл одного-единственного на город ушлого торгаша. Зато некий ленивый торговец обнаружил в своей лавке человека в клоунском наряде с горящими глазами, готового скупить весь ассортимент. И скупил бы, не будь его финансы крайне ограничены. При том, что дневной оборот лавки в зимнюю пору насчитывал две-три мухи максимум.
— Мне нужны ещё деньги! — не сказал, а натурально потребовал Оулле, кое-как освободившись от коробок. — Нам очень нужно сверло на…
— Та-а-ак, — закатила глаза Фиона, — следи за руками. Вот это вот всё ты отнесёшь в Гадюкино. Если после этого весьма длинного путешествия у тебя останется хоть капелька желания повторить — дам ещё полсотни, пойдёт?
Рахетиец скептично осмотрел пирамиду из коробок больше его самого и, к удивлению собравшихся, попытался торговаться:
— Я унесу ещё немного!
Фалайз никогда ещё не видел Оулле таким. Он был живым, что ли. По крайней мере, его обычное состояние по сравнению с текущим иначе как мёртвым назвать язык не поворачивался. Даже чрезвычайно чем-то занятый или разозлённый, рахетиец всегда выглядел собранным, спокойным и невозмутимым. Сейчас же всё было иначе: покрасневшее лицо, широко раскрытые глаза, висящая комом одежда, растрепавшиеся волосы. Заметила это и Фиона. Смерив его долгим взглядом и усмехнувшись, она перебросила золотую монетку.
— Пять минут.
Оулле умчался так быстро, что едва не сбил с ног возвращавшуюся с котелком и парой кастрюль Эланну и даже не заметил этого. Кое-как устояв на ногах и удержав кухонные принадлежности, друид подошла ближе и недоумённо, с заметным беспокойством спросила:
