Геннадьевич, бессильно цепляясь лапами за кинжалы, застрявшие в грудной клетке, завалился на бок, пару раз дёрнулся и навсегда затих. Рядом с ним упал на колени Киноварь. В боку у него торчало три когтя, вероятно, отравленных, ну или просто очень грязных, потому что, когда наёмник попытался встать, то у него ничего не вышло. Ноги совершенно обессилели.
— Ненавижу неожиданности… — на последних крохах здоровья сказал Киноварь, пытаясь дотянуться до склянки с алхимическим огнём обессилевшей рукой, но лишь коснулся стекла и тоже умер.
Именно в этот момент в церквушку ворвался с фонарём наперевес и десятком вооруженных людей Оулле. Ещё столько же находилось снаружи по периметру, а вдвое больше рассредоточилось по местности. Ловушка захлопнулась, но вокруг мёртвой добычи. И что несоизмеримо хуже — добычи, которая вот-вот собиралась воскреснуть.
— План «Б»! — крикнул рахетиец по связи, молнией выскакивая наружу. — Его зовут Киноварь! Рослый эльф с татуировками и алыми волосами!
Не являлся секретом тот факт, что игроки «Хроник раздора» воскресали после смерти. Как и в большинстве случаев конкретное место, где это происходило или могло произойти. Таковых поблизости от Вечнозелёной долины имелось всего три. Дракенгард и Гадюкино были закрыты в этом плане для посторонних. Оставался Нокс.
Предвидя, что ловушка может закончиться боем и смертью поджигателя, Оулле отправил туда пару рахетийцев. От них требовалось не столько настигнуть Киноварь, сколько проследить за ним. У наёмника наверняка имелся второй комплект снаряжения, который он поспешит забрать, чтобы затем покинуть город, а следом и игру. Об этом ясно говорило прежнее поведение наёмника — осторожное во всём. Поэтому он не стал бы выходить из «Хроник» сразу же, даже не воскресая. Такое было чревато разнообразными, чаще всего малоприятными сюрпризами по возвращению.
Поэтому в промежуток между воскрешением и тем, как он выйдет за городские стены, Киноварь точно бы оставался в игре. То есть схема его действий вырисовывалась простая и предсказуемая. На это и уповал Оулле. От рахетийев, заранее засланных в Нокс, требовалось просто тянуть время до прибытия остальных. Не позволяя наемнику ни покинуть город, ни забрать запасное снаряжение.
Здесь план несколько «провисал». Нападение на игрока в городской черте сулило неприятностями с законом в целом и со стражей в частности. С другой стороны, ходить и даже следить за кем-то с грозным видом не возбранялось. Даже если грозил ты заряженным арбалетом, не оставлявшим полуголому персонажу только после воскрешения каких-либо позитивных шансов на выживание.
Куого и Вармонгар сразу заметили Киноварь. Как и он их. Не то чтобы Нокс был настолько многолюдным игровой ночью, чтобы имелись хоть какие-то шансы на скрытное наблюдение или возрождение. Да и пара высокоуровневых игроков из Рахетии, ещё и при оружии, не слишком годились на роль тайных агентов. Им разве что ушанки и парашюта не хватало до полного повторения старого анекдота.
Наёмник выждал немного, убеждаясь в том, что наблюдатели тоже никуда не торопились и не спешили выпускать его из поля зрения, после чего неуверенно пошёл в одном направлении, затем, резко развернувшись, в другом. Рахетийцы последовали за ним, держась, конечно, не в упор, но и ускользнуть от себя не позволяя даже в теории. Уж точно не полуголому игроку.
Киноварь и не пытался оторваться или раствориться в толпе. Это было затруднительно хотя бы потому, что столпотворение в Ноксе являлось событием, может, не года, но месяца точно. Наёмник лишь желал увеличить дистанцию между собой и преследователями. Для этого он кружил и петлял по лабиринтообразным, тёмным городским улочкам, подгадывая момент, чтобы рвануть к своему тайному месту. Не тому, где лежало в укромной нише снаряжение. Даже ему бы не удалось так быстро вскрыть тайник, одеться и вооружиться. Но к тому, где находился заранее начерченный рунный круг «в полной готовности». Не только у Оулле имелся запасной план. Хотя свой Киноварь, по большей части, придумал на ходу, действуя по обстановке, тот вышел на зависть хитроумным, а главное неожиданным.
Когда рахетийцы добежали до тупика, в котором скрылся наёмник, им на встречу как раз выскочила миловидная жрица невысокого уровня с перекошенным от страха лицом. Актёрская игра была на высоте. Куого и Вармонгар даже не поняли, что тут произошло, а она сама бросилась на них, вопя что было мочи:
— Помогите, меня убивают!
Стража объявилась на зависть быстро. Всё потому, что место было подобрано очень хорошо — всего в паре метров от караулки. Фактически ботам требовалось просто открыть дверь. Задыхаясь, Щёлочь вырвалась, хотя её никто и не держал, после чего, подбежав к стражникам, указала на «обидчиков» пальцем:
— Они… они… они хотят меня ограбить и убить! Эти р-р-р-рахеты!!!
Щелочь
