Наконец, после долгих блужданий по весьма запутанной системе коридоров путь их подошёл к цели назначения. Это была самая крупная из виденных игроками за сегодняшний день комната, вернее пещера, причём весьма большая — потолок едва-едва видно было. Всё её внутреннее пространство занимало довольно банальное на вид кладбище в готическом стиле.
Примерно по центру на небольшом холме, сделанного из чего-то слишком сильно напоминающего плотно утрамбованные кости, высился чёрный обелиск. Кончиком он упирался в самый потолок и был весь покрыт светящимися, весьма замысловатыми на вид рунами. Возле холма находился широкий ритуальный стол, представлявший собой ничто иное как очередную вариацию на тему надгробия.
Вокруг него было довольно многолюдно. Помимо уже привычных скелетов на этот раз в одеждах, по всей видимости, неких жрецов, здесь находилась пара пока ещё живых ботов, очевидно до недавнего времени принадлежавших Лексенду. Их крепко связанными положили на стол, окружив каждого целой кучей странных свечей. Мало того, что они были сделаны из чёрного воска, так ещё и горели уже хорошо знакомым зелёным огнём.
Над ботами готовилась к ритуалу человекообразная фигура точь-в-точь как с изображения на стене. Причём появление «во плоти», то есть объем и освещение, не придали ей особых черт: она оказалась словно бы соткана из теней и потому имела очень условные границы и формы. Например, было понятно, что фигура скорее мужская, чем нет, и что она на две-три головы выше даже и без того очень высоких эльфов, но не более того. Лицо также отсутствовало — лишь пара светящихся голубым глаз примерно обозначали расположение головы.
Чуть поодаль, так сказать, на фоне находилось несколько сотен призраков, выстроенных в одинаковые ряды. Они безостановочно пели или, вернее сказать, ныли. Разобрать отдельные слова оказалось невозможно, но сам мотив был настолько депрессивным, что это и не требовалось. Как будто кто-то взял все мыслимые вариации слова «депрессия», включая ближайшие синонимы, со всех языков мира и сплел из этого песню. После чего решил, что она получилась слишком уж весёленькой и позитивненькой, повторил процесс два или три раза, пока не довёл концентрацию ДЕПРЕССИИ до ультимативных значений.
К счастью, стоило игрокам оказаться рядом, как стенания прекратились. Лич же — а тень несомненно являлась некой вариацией именно на эту тему — потерял интерес к ботам. Он мгновенно переместился, материализовавшись возле стушевавшейся от такой близости Фионы, тучей над ней навис. От лича веяло холодом и чем-то потусторонним, но в остальном нападать он не спешил.
— А вот это уже что-то из пятёрки, — тихо сказала Фиона и, убедившись, что у тени перед ней нет рта, догадалась. — Опять пантомима?
Лич отреагировал на голос повышенным интересом. В отличие от скелетов, по нему было куда сложнее понять суть реакции и даже понял ли он сказанное, но жрице однозначно удалось завоевать его всеобъемлющее внимание.
— Эти боты чужие, — вздохнув и убедившись, что ни Фалайз, ни Калита не горят желанием вести переговоры, сообщила Фиона. — Не ваши.
Тень заколебалась и задрожала, что выглядело совсем не как проявление радушия и взаимопонимания. Скорее как своеобразное возмущение.
— Что ты там говорила про испорченную репутацию? — ехидно поинтересовалась вампирша.
— Мы не то чтобы угрожаем, — вклинился дикий маг. — Просто хотим прояснить, зачем мы здесь…
— Именно мы, — подхватила довод жрица. — Есть и другие, и нам нужно вернуть этих ботов и тот груз со склада.
— Но мы ни в коем случае не угрожаем! — повторил Фалайз.
Лич прекратил колыхаться рядом с жрицей и переключил внимание, принявшись кружить возле него. Теперь уже дикий маг сжался и съёжился от такой излишней могильной близости.
— Насчёт ботов я ещё могу понять, — сказала Фиона, чем вновь привлекла внимание к себе. — Дерево и остальные материалы вам зачем?
Ответить тень не успела. В помещение с шумом ворвался скелет в рыбацкой одежде и в соломенной шляпе, махающий с возмущением руками. Он подскочил к собравшимся и натурально загородил игроков собой.
— Здравствуйте, — ошеломлённо поздоровалась Фиона, за что удостоилась приподнятия шляпы. — Данилыч.
На Фалайза, от растерянности позабывшего про манеры, и Калиту, не знавшую ни про какие манеры, глянули с явным неодобрением. Лича такое поведение подчинённого не разозлило, а наоборот, явно позабавило — как-то иначе его поведение в этот момент было сложно объяснить. Вдруг он сплел из теней некое подобие руки и начертил в воздухе довольно точное изображение похищенного груза, после чего то поплыло к Фионе.
— Ещё боты… — упрямо напомнила жрица.
В ответ на это рука укоризненно покачала указательным пальцем, после чего плавным жестом призвала к тишине, мол «не надо спорить».
— Один?
Жест повторился. Сами боты, явно неплохо слышащие и видящие, что тут происходило, активно закопошились на столе, стараясь привлечь к себе внимание. К их огорчению, выбор Фионы оказался почти что мгновенным.
— Нам нужен лесоруб. И его инструмент.
