Но как раз в этот момент Исмаилу на голову сел шершень, которого раб согнал и убил. Бедуин встал и сказал: “Клянусь Аллахом, ты убил опоясанного поясом и теперь займешь его место, а я заслужил вознаграждение за то, что сообщил тебе об этом!”
Бедуин начал танцевать, а Исмаил пытался успокоить его, но в этот самый момент раздался крик, оповестивший нас о рождении младенца. Исмаил спросил, кто родился. Когда ему сообщили, что это мальчик, он возрадовался тому, что прорицатель оказался прав и что он пообещал ему вазират и падение Саида. Исмаил наградил бедуина и отпустил его.
Не прошло и месяца, как аль-Муваффак послал за Исмаилом, чтобы поручить ему вазират и передать Саида в его власть, и он пытал его до тех пор, пока тот не умер. Но еще до того, как ему выдали Саида, Исмаил вспомнил о предсказании бедуина, послал за ним и попросил его объяснить, как он сумел узнать об этом в тот день, ведь будущее неведомо и это было такое событие, которого и звезды не предвещали.
Тот ответил: “Мы просто умеем все примечать, следим за полетом птиц, а потом толкуем значение увиденного. Ты начал с того, что спросил, зачем меня призвали. Оглядев комнату, я заметил кувшины, в которых охлаждали воду, и подумал про себя: „Идут роды". Потом я увидел над этими кувшинами воробья-самца и подумал: „Родится мальчик". Потом на тебя сел шершень, как будто стянутый поперек поясом, как христиане опоясываются зуннаром. Это был враг, который хотел ужалить тебя, а Саид по происхождению христианин и твой враг. Я понял, что шершень — твой враг, а так как твой раб убил его, я понял, что и ты убьешь его”. Исмаил щедро наградил его и отпустил.
(2, 168, 320) Абу-ль-Хусайн рассказал нам также, как однажды он и кади Абу Тахир ибн Наср ехали по улице, направляясь к дому главного кади Абу-ль-Хусайна, чтобы навестить его, когда тот был неизлечимо болен, и встретили трех всадников-бедуинов.
Один из них, услыхав, как закаркал ворон над стеной дома главного кади Абу-ль-Хусайна, поднял голову и, повернувшись к двум другим, сказал: “Ворон предвещает смерть хозяину этого дома”. Один из его спутников ответил: “Да, он умрет через три дня”. Другой сказал: “Да, и его похоронят в его доме”.
Абу-ль-Хусайн рассказывал:
— Я спросил моего спутника, слышал ли он разговор бедуинов. Он ответил: “Да, что за невежественный народ!”
Мы расстались, а на утро четвертого дня сообщили о смерти главного кади Абу-ль-Хусайна, и я с удивлением вспомнил слова бедуина. Мы присутствовали на похоронах, и его действительно похоронили в его доме.
Я спросил Абу Тахира, видел ли он когда-нибудь что-либо более поразительное, чем точное исполнение пророчеств бедуинов, и что бы это могло значить. Он сказал, что не видел ничего подобного и не знает, что и думать, но предложил пойти и разыскать этих бедуинов и расспросить их самих, откуда им все это было известно.
Несколько дней мы расспрашивали о них и о том, где они могли поселиться, пока нам не посоветовали пойти в квартал племени асад у Баб аль-Харб. Мы отправились туда и спросили, нет ли среди жителей этих кварталов прорицателей. Нам ответили: “Да, есть, это трое братьев, которые живут в самом конце квартала и которые известны под именем Сыновья Прорицателя”. Нам показали их палатки. Они нас не узнали, но мы рассказали, что слышали их пророчества, и спросили их об этом.
Они ответили: “Мы, как и все арабы, знаем особый крик ворона, который он издает только там, где кто-то умирает. Долгие годы жизни в пустыне научили нас различать этот крик, и бедуины никогда в этом не ошибаются. А тогда ворон каркал именно так”.
Тогда мы спросили второго брата, откуда он узнал, что этот человек умрет через три дня. Он ответил: “Ворон прокаркал трижды, потом смолк, а потом снова трижды прокаркал. Отсюда и наше предсказание”. Я спросил третьего брата, как он узнал, что этого человека похоронят в его доме. Он ответил: “Я видел, как ворон ковыряет стену клювом и когтями и покрывается пылью, поэтому я понял, что того человека похоронят в его доме”.
(2, 169, 322) Вот что услышал я от Абу-ль-Хусайна ибн Аййаша:
— Мой друг рассказал мне, что, отправившись в паломничество в аль-Хаир и проезжая неподалеку от стоянки бедуинов, он спешился и сел вместе со своими рабами за трапезу. Перед ним появился бедуин и попросил у него еды.
— Я пригласил его сесть, — продолжал рассказчик, — сказал, что мы дадим ему поесть, когда сами насытимся. Он сел около нас. Вдруг мимо пролетел ворон и прокаркал несколько раз. Бедуин встал и начал бросать в ворона камнями, крича: “Ты лжешь, о враг Аллаха! Ты лжешь, о враг Аллаха!” Мы спросили его: “В чем дело?” Он ответил: “Этот ворон говорит, что вы убьете меня, а ведь вы собираетесь накормить меня. Вот я и крикнул ему, что он лжет”.
