— Олег, я не в настроении. Вероятность на очередную колкость получить от меня вилкой в лоб как никогда высока, так что пока не обзавелся четырьмя дырками сразу, топай, — предложила я Громову, но он советом, естественно, не воспользовался и вполне ожидаемо остался.
— Я тут кое-что видел и слышал. Если очень хорошо попросишь, так уж и быть, поделюсь информацией.
Если бы Олег не стоял за спиной и имел возможность видеть мое лицо перед тем, как послать его погулять в лес, обязательно закатила бы глаза. Чтобы не только с помощью слов, но и жестов донести до мужчины, как именно я отношусь к информации, полученной от него. Громов мне кто угодно, но только не друг. Если кто-нибудь соберется вырыть мне яму, он с превеликим удовольствием возьмет в руки лопату, чтобы помочь.
— Олег, я не только не стану просить, чтобы ты мне что-то там рассказал, а еще уши закрою, если ты вдруг начнешь говорить.
— Ну и зря. Гарантирую, тебе было бы интересно и полезно узнать, что я там нарыл, — не сдавался и гнул свое Громов.
Молча сначала втиснула ногу в один туфель, потом в другой и, поерзав на стуле, развернулась к мужчине лицом. Вот не хотелось грубить, но все же придется, иначе он тут у меня над душой простоит целую вечность.
— Олег Витальевич, вам что, нечем заняться? — поинтересовалась я тоном начальника и демонстративно окинула взглядом переполненный людьми зал ресторана. — У вас тут целое поле не паханное, а время корпоратива отнюдь не резиновое. Вам какие указания дал Коварж — минимум пять новых клиентов положить в копилку агентства. Вы уже выполнили данную норму?
Громов, недовольно поджав губы, поморщился, из чего я сделала вывод, что у Олега еще пяти новых клиентов нет, к слову, у меня их уже целых семь.
— Да и черт с тобой. Не хочешь — не надо, — бросил мужчина и выпрямился. — Передумаешь, приходи, не прогоню, а нет — сама потом пеняй на себя.
Когда я смотрела, как Олег удаляется, тихий голосок в голове пропищал: «Останови его и выслушай», но тут вмешался другой, более громкий и уверенный голос, который напомнил мне, как умело Громов плел против меня интриги и как часто подставлял, когда мы с ним оба претендовали на должность директора.
Глянув на стол, а вернее на яства, которые он предлагал, облизнулась и выбросила Олега из головы, зато взяла тарелку и положила себе всего помаленьку, но тем не менее получилась целая горка из деликатесов и вкуснятины. Начала я с рулета из баклажана, сыра и черной икры, ну как начала, отрезала от закуски кусочек, поддела вилкой, поднесла к губам и только открыла рот, как вновь услышала за спиной голос мужчины, слава всему, что хоть не Громова и не Коваржа.
— Вы не откажете мне в танце, Алена?
Быстро отбросила вилку, натянула на лицо самую ослепительную и довольную улыбку из своего арсенала, обернулась и счастливо заявила:
— Эдуард Александрович, а я уже потеряла надежду, что вы меня пригласите на танец. Признайтесь, вы специально тянули и не звали, чтобы помучить меня, — вставая со стула и протягивая мужчине руку, сказала я.
Конечно же, я врала и кривила душой, провести в обнимку под музыку с Эдуардом Александровичем пять-шесть минут для меня отнюдь не манна небесная, а скорей наказание. Потому как Эдуард Александрович, если брать в общем, тип неприятный. Эдакий молодящийся старичок с лысиной на голове и при этом с козлиной бородкой, невысокий, худощавый, с непропорционально коротенькими ногами и руками, даже для его роста, зато с раздутым самомнением и замашками Ловеласа.
В общем, он мне был не особо симпатичен, но я ему льстила, причем по-черному и регулярно. А что не сделаешь для клиента, если он от этого фанатеет, особенно когда его выплаты рекламному агентству составляют ровно двадцать процентов от всей прибыли.
То, что мы делали с Эдуардом Александровичем, танцем лишь называлось, на самом деле мужчина, бросая на меня сальные взгляды, отвел в центр зала, обнял, словно мы не виделись целый год, и он страшно соскучился, а потом стал топтаться на одном месте. Я, соответственно, тоже переминалась с ноги на ногу и изображала, что получаю несказанное удовольствие от процесса. На самом же деле, взяв волю в кулак, едва сдерживалась, чтобы не залепить клиенту звонкую увесистую пощечину за то, что его рука нет-нет да сползала с талии вниз. Мужчина, правда, ее возвращал на место, но от этого легче совсем не становилось.
В какой-то момент я забыла и о том, что нужно улыбаться Эдуарду Александровичу, и о его неуемной руке, и, собственно, о самом мужчине в принципе, потому что заметила, как в толпе гостей премило общаются Коварж с моей подругой Мариной. Девушка не выглядела пришибленной, как обычно случалось, когда она разговаривала с Сергеем, наоборот цвела, улыбалась и, судя по реакции босса, о чем-то шутила.
Вроде бы ничего такого, я тоже ведь пускаю Коваржу в глаза пыль, но почему-то мне эта ситуация и поведение подруги до невозможности не понравились. Какого черта она лыбится ковшику и преданно на него смотрит?
