Полуторка, стряхнув с себя утреннюю дрему, весело покатила по колдобинам сельской грунтовки. Дорога проходила через широкое поле, успевшее за годы войны зарасти буйным многотравьем. Лишь по отдельным приметам можно было догадаться, что в этих местах шли жестокие бои. У границы леса вдруг показался торчавший остов легкового автомобиля — все, что осталось от штабной машины. У самого края поля желтым квадратом стояла несжатая пшеница. Покрытая утренней росой, она сверкала на солнце будто бы посеребренная, пуская в глаза лучики. С другой стороны, спрятавшись за редкие посадки, проходила железная дорога, по которой тяжело громыхал литерный поезд. На платформах под брезентом просматривались очертания танков, зенитных установок. На запад перла большая сила, и было ясно, что немцу не устоять. Неподалеку от железнодорожного полотна просматривались парные дозоры, на случай если бандеровцы надумают подложить под рельсы фугас.
Задача у них стратегическая, отвечают за железную дорогу, а потому от нее они не отойдут ни на шаг, а значит, вряд ли сумеют помочь, если вдруг Гамула решится отбить у конвоя подругу. Самое большее, чем они могут подсобить, так это сообщить о перестрелке в комендатуру. Помощь быстро не подойдет, а за время короткого боя выжить удастся не всем. Поэтому во все глаза смотрели по сторонам, остерегаясь засады.
Кусты, подступившие прямо к дороге, вдруг неожиданно дрогнули. Старший лейтенант Игнатенко мгновенно вскинул «ППШ», но уже в следующую секунду увидел, как на обочину вышла косуля. Безбоязненно глянула на приближающуюся машину, а потом, потеряв к ней интерес, принялась энергично срывать пухлыми губами сочную зеленую листву с деревьев.
Ничто так не радует зачерствевшее сердце бойца, как доверчивость дикого животного. Зрелище было красивым, мирным, завораживающим.
— Косуля, — проговорил водитель и непроизвольно сбавил скорость, опасаясь испугать животное. — Перед самой войной в этих местах бывал… Много их было… А потом все куда-то попрятались. Сейчас фронт на запад двинулся, вот они опять вернулись.
Косуля вдруг в два больших прыжка мгновенно скрылась в кустах, брызнув на грунтовую дорогу россыпью камней, и в тот же момент из леса прозвучала короткая очередь: пули, ударившись в гнутую жесть кабины, вылетели наружу, расщепив борт грузовика.
— Пригнись! — крикнул старший лейтенант и дал в ответ короткую прицельную очередь через приоткрытое окно прямо в колыхнувшийся куст.
Из грузовика слаженно, наперегонки, затрещали автоматные очереди, яростно круша сучья и разбрасывая по сторонам листья.
Водитель — вояка опытный, — пригнувшись к самому рулю, спешил увести машину из опасного места, а из кузова отчаянно громко взывал пронзительный женский голос:
— Остап!! Я здесь! Остап!..
Затем вдруг девичий крик внезапно оборвался, как если бы выключили звук. Наверное, кто-то из солдат очень крепко приложился рукой к ее красивым губам.
Уже отъехав на значительное расстояние, старший лейтенант Игнатенко понял, что опасность миновала. Это не была засада, чего он более всего опасался. В противном случае все могло закончиться куда печальнее. Очевидно, какой-то шальной бандеровец, каких здесь бродило немало, решил пальнуть из «Шмайсера» по проезжавшим мимо красноармейцам.
— Останови, — сказал он водителю, и тот послушно нажал на тормоз, но двигатель выключать не стал.
Открыв дверцу кабины, Игнатенко заглянул в кузов. Бойцы сидели подле кабины, вжавшись в борт, между ними — крепко стиснутая Оксана. С разбитой губы девушки на острый подбородок сочилась кровь, глаза полыхали ненавистью.
— Значит, все живы, — с некоторым облегчением произнес он. — Ладненько!
Сняв с головы пилотку, брюнет радостно сообщил:
— Гляньте сюда, товарищ старший лейтенант! — и показал на отверстие рядом со звездочкой. — Пулей с меня сшибло! Поднимись я чуток повыше…
— Доставил бы ты нам хлопот, — буркнул недовольно Игнатенко.
— Может, посмотрим, кто там по нам стрелял? — предложил чернявый. — Кажись, я в него попал!
— Не до этого нам, у нас свои дела. Держитесь настороже, засада может быть.
— Остап все одно прийде и запитае за мене, — сердито проворила девушка.
— Мы его как раз и ждем, — усмехнувшись, ответил Игнатенко и, сев в кабину, скомандовал: — Езжай давай!
— Понял, — охотно проговорил водитель.
Грузовик тронулся и тотчас угодил в болтанку, бросая пассажиров с одной стороны на другую.
В шесть часов пришел посыльный и передал документацию.
Значительная часть папок принадлежала его предшественнику. В ней были донесения агентов, личные наблюдения и много всего такого, с чем следовало разобраться. На одном из листочков было написано: «
