– Договорились.
– А когда план воплотится в жизнь, я получу свой миллион?
– Да, миллион, – сказал Сентак, подумав, что вполне сможет оградить себя от подобных убытков, если застрелит Семилана, застав его у ног своей жены.
– Примите для этого все необходимые меры.
– Сегодня же вечером.
– В таком случае – до свидания.
Сентак расстался с сообщником и вернулся домой.
– А знаете, моя дорогая, – сказал он Эрмине, повязывая на шею салфетку, чтобы отобедать, – сегодня мне посчастливилось встретить одного нашего общего друга.
– Кого же?
– Господина де Самазана.
– Вот как? – сказала Эрмина. – И что он, по-вашему, собой представляет?
– Он показался мне очень даже порядочным молодым человеком. Демонстрируя весьма забавную робость, сей господин испросил у меня разрешения засвидетельствовать вам свое почтение.
– На что вы ответили, что в этом нет нужды…
– Напротив, я попросил его нанести вам визит. Если он когда-нибудь станет за вами ухаживать, это чрезвычайно меня удивит.
Эрмина в ответ не сказала ни слова.
На следующий день в три часа пополудни тяжелый железный молоток монументальной двери особняка Сентаков возвестил Эрмину о прибытии посетителя. Сама она в этот момент, уличив накануне мужа во лжи, думала о том, как попросить Кастерака защитить ее, не возбуждая подозрений со стороны ревнивого супруга.
Когда слуга приоткрыл дверь и заглянул в салон, она резко спросила:
– Кто там?
– Господин спрашивает, соблаговолите ли вы, мадам, его принять.
– Кто таков?
– Я никогда его раньше у нас не видел.
Услышав этот ответ, Эрмина нетерпеливо махнула рукой, словно придя в раздражение от того, что ее в подобный момент оторвали от мыслей и помешали строить планы защиты.
– Но, полагаю, у этого господина есть имя, скрывать которое он, по всей вероятности, не намерен.
– Совершенно верно, мадам.
– В таком случае говорите, не тяните.
– Его зовут господин де Самазан. Что ему ответить?
– Пусть войдет.
Слуга удалился и уже через несколько мгновений вернулся обратно в сопровождении Семилана, представившегося господином де Самазаном.
Костюм на бандите был поистине безупречен. Даже самый строгий критик, и тот не смог бы сказать ничего дурного по поводу его туалета, в котором не было ни единого изъяна.
В полном соответствии с последними веяниями моды, он был облачен в темные брюки неопределенного оттенка. В эпоху, когда мужчины, в большинстве своем, носили короткие рейтузы и сапоги, подобная деталь одежды была призвана привлекать всеобщее внимание. Верхнюю часть костюма составляли светлый жилет в цветочек, спенсер[11] и некое подобие сюртука с гигантским воротником. Рубашка с жабо была ослепительно белой, а галстук, завязанный сложным узлом, придавал молодому человеку несколько суровый вид, признанный в те времена верхом изысканности.
В руке он держал конусообразную шляпу с большими и лихо, можно даже сказать нагло закрученными кверху полями, известную как боливар[12].
Завидев гостя, Эрмина встала с глубокого кресла, в котором до этого полулежала, и подошла к нему.
– Сударь, – сказала она, – благодарю, что не забыли моего обещания выразить вам признательность за тот великодушный поступок, который вы совершили позавчера.
– Мадам, я никогда не посмел бы проигнорировать ваше милостивое приглашение нанести вам визит. Вчера счастливый случай свел меня с господином де Сентаком, который в своей признательности проявил ко мне значительно больше теплоты, чем заслуживала та незначительная стычка, о которой вы только что изволили упомянуть.
– Вот как? Значит, господин де Сентак был с вами любезен?
– Да, мадам.
– Я должна его за это поблагодарить.
– Более того, он сам попросил меня незамедлительно явиться к вам, чем и объясняется та поспешность, с которой я воспользовался его любезным предложением.
Свою речь Семилан держал абсолютно непринужденно. Зажав в одной руке шляпу, а в другой трость, он, слегка раскачиваясь, стоял перед Эрминой с видом робкого человека, вовсю старающегося не потерять самообладания.
Чтобы сгладить несколько суровое выражение своих губ, бандит почти не переставал улыбаться.
– Соблаговолите сесть, милостивый государь, – сказала Эрмина, указывая на стул.
Семилан повиновался.
– Я так и думала, сударь, что мы с вами сегодня увидимся.
– В самом деле, мадам?
– Господин де Сентак сообщил мне, что вы явитесь с визитом. Если бы вы пришли вчера, я бы тоже не удивилась.
– Почему же?
– Мне представляется, что именно вы гарцевали вчера на вороном коне перед моим особняком.
– В самом деле. И вы оказали честь обратить на меня внимание?
– В тот момент я подумала, что вы не проявили особого рвения поинтересоваться моими делами, и что с вашей стороны было бы намного любезнее сначала явиться ко мне и только потом садиться на коня.
Прибегнув к подобной форме вежливости, Эрмина была не прочь преподать этому мнимому дворянину небольшой урок. Впрочем, тот и сам не преминул заметить, что совершил оплошность, и тут же попытался ее исправить.
– Мадам, – сказал он, – если вы узнаете, что на тот момент я только-только прибыл в Бордо, то, пожалуй, простите меня.
