– В таком случае, мой дорогой Самуэль, сегодня вам придется обойтись без привычной порции насмешек. Позвольте заметить, что вы повзрослели, пребываете в прекрасной форме и вот-вот станете мужчиной.
– Это мне небезразлично. Я даже очень горжусь тем, что стану мужчиной раньше моих сверстников.
Произнося эти речи, юный Давид обнажал свою целостную натуру.
Нам нет нужды добавлять, что Семилан не упускал из его монолога ни единого слова, предполагая уже в самом ближайшем будущем воспользоваться сделанными сегодня открытиями.
– Но оставим это, – продолжал Самуэль, – и обо мне больше говорить не будем.
Затем обратился к бандиту:
– Так значит, это вы, господин де Самазан, спасли мою кузину, вырвав ее из лап разбойников?
– Я поступил так, как на моем месте поступил бы любой другой…
– Ах! Сударь, не говорите так, будто ваш смелый поступок ничего не значит. Видите ли, я вам завидую и не пожалел бы ничего на свете, чтобы тогда ночью оказаться на вашем месте, обратить бандитов в бегство…
– И выручить мадам де Сентак из беды.
– Ее или другую даму, это не так уж и важно.
Эрмина, не удержавшись, расхохоталась.
– Кузина, вы прекрасно знаете, что оказать вам услугу для меня было бы величайшим счастьем, – продолжал Самуэль. – Но я имею в виду, что меня приводит в восторг сам поступок господина де Самазана, вне зависимости от тех результатов, к которым он привел.
– В таком случае вы, должно быть, восхищаетесь странствующими рыцарями.
– Еще бы! – ответил юноша. – Если я о чем-то и жалею, то только о том, что не могу облачиться в доспехи, вскочить на коня и, зажав в руке копье, отправиться защищать обездоленных.
Эрмина и Семилан улыбнулись.
– Мне дали почитать «Дон Кихота», сказав, что я буду смеяться.
– И что же?
– А то, что мне было совсем не смешно.
– В самом деле?
– На мой взгляд, хозяин Ла Манчи – человек очень достойный, благородный и вдвойне интересный от того, что его обманывают и высмеивают, но он, несмотря ни на что, упорно отдает всего себя обездоленным, которые, по его убеждению, обратились к нему за помощью.
– Таким образом, вы сожалеете о старых добрых временах?
– Да, – наивно ответило дитя.
– Вот оно что! Ну так знайте, мой дорогой сударь, что я когда-то был таким же, как вы.
– Вот видите!
– Подобно вам, я тоже восхищался Дон Кихотом и даже вбил себе в голову последовать его примеру.
– В самом деле?
– В вашем возрасте я был силен далеко не так, как вы, с упоением читал книги о рыцарях и делал, точнее, пытался делать все, что в былые времена должны были уметь делать пажи, оруженосцы и рыцари.
– И что же они должны были уметь делать?
– От оруженосца, к примеру, требовалось умение при полном вооружении одним махом запрыгнуть на оседланного коня.
– Ого! И у вас это получалось?
– Нет, это было выше моих сил.
– И тогда вы остыли?
– Самым естественным образом.
– Что же вы делали еще?
– Накупил набедренников, нарукавников, приобрел шлем и кирасу.
– И облачались в них?
– Облачался в них, садился на коня и скакал по парку моего отца, к величайшему удивлению наших крестьян.
– Украшая гребень шлема перьями?
– Всех окрасок и расцветок, – добавил Семилан.
Бандит врал не краснея, но юный Давид от его рассказа получал огромное удовольствие.
– А мне этого было бы недостаточно, – вновь взял слово юноша.
– Вот как?
– Да, мне бы понадобились еще и враги, с которыми можно было бы сразиться.
– Вот вы о чем! На десять лье в округе меня все просто обожали и испытать мужество мне было просто не на ком.
Семилан немного помолчал и добавил:
– Знаете, я даже сохранил все эти железки, которые тогда мне были слишком велики, и…
– Неужели они до сих пор у вас?
– Да.
– Позволительно ли мне будет попросить вас об одной услуге?
– Все, что угодно.
– Мне хотелось бы взглянуть на эти доспехи.
– Я в вашем полном распоряжении.
– В таком случае едем прямо сейчас! – нетерпеливо воскликнул юный Давид.
– Прямо сейчас не получится, – сказал Семилан. – Сначала я должен найти их, узнав, где хранятся эти реликты давно ушедших времен. Полагаю, они на чердаке, но мне нужно время – я должен приказать отчистить кирасу от пыли, проверить все ремешки и заменить на гребне шлема перья.
– Когда мне будет позволено явиться к вам с визитом?
– Если желаете, то послезавтра.
– Утром?
– Утром, – подтвердил Семилан.
– Господин де Самазан, не будете ли вы так любезны дать мне ваш адрес?
– Разумеется. Я живу в доме 123 по улице Пале-Гальен.
– Я обязательно к вам приеду, можете быть в этом уверены.
– А я буду с нетерпением вас ждать, потому как при виде удовольствия, которое вы испытаете, помолодею на пятнадцать лет.
С этими словами Самазан встал, раскланялся и удалился.
Но Самуэль был настолько рад увидеть в этом человеке отголоски своих детских грез, что ни за что не отпустил бы его одного.
– Вы уходите? – спросил он.
– Да. Я здесь всем уже порядком надоел.
Эрмина вежливым жестом отмела эти его слова.
– Позволительно ли мне будет вас проводить? – спросил юный Давид.
– С превеликим удовольствием, – ответил Семилан, в глазах которого внимательный наблюдатель увидел бы искорки удовлетворения.
– Самуэль, вы меня покидаете? – спросила Эрмина.
