– Впрочем, – продолжал Сентак, – далеко нам идти не нужно. Это должно быть здесь.
С этими словами он направил на стену свет фонаря.
– Смотри, Мюлар, – добавил он, – видишь?
– Что?
– Взгляни на этот огромный камень, нависающий над проходом. Когда-то каменоломы хотели вырубить его из стены.
– И правда, такое ощущение, что глыба вот-вот рухнет к моим ногам.
– Да, но пока она держится очень крепко. К счастью, мы можем помочь ей выполнить свою роль.
– Каким образом?
Вместо ответа Сентак вытащил из кожаного мешка на своем плече довольно большую жестяную коробку.
– Что в ней? – спросил Мюлар.
– Килограмм мелкого пороха, обладающего огромной взрывной силой.
– Что вы задумали?
– Если господин Семилан вдруг будет защищаться слишком яростно, а юный Давид окажется неуязвимым, эта глыба их раздавит.
– Ого!
– Смотри! Я снимаю с коробки крышку и закладываю ее вот сюда, в выдолбленную каменоломами щель.
– Но кто зажжет фитиль? Ведь тот, кто наберется смелости это сделать, останется здесь навсегда.
– Об этом я позаботился. Для этой цели я сейчас насыплю пороховую дорожку длиной метров восемь-десять. Здесь есть выступ в человеческий рост, будто специально для этого сделанный. Он идет перпендикулярно галерее. Как видишь, по всей его длине я сыплю порох. Достаточно будет лишь поднести к дорожке трут в тот момент, когда Семилан с Давидом будут проходить под глыбой, и это сэкономит мне миллион.
– Отлично!
– Когда Семилан и его юный друг пойдут обратно после сражения с бандитами, ведь будет намного лучше, если события будут развиваться по плану главаря этих разбойников, ты подожжешь пороховую дорожку – и мы с тобой здорово посмеемся. Завтра я буду так же богат, как и мои предки, а через год либо отвоюю, либо куплю трон моих отцов.
– Да услышит вас Бог, – произнес Мюлар, которому этот хитроумный замысел показался слишком сложным и запутанным.
С того дня, когда Кастерак предостерег ее об опасности, мадам де Сентак много размышляла.
Поведение мужа, которое ей, благодаря умело предпринятым мерам предосторожности, теперь было известно до мельчайших деталей, беспокоило ее все больше и больше.
Она знала о его частых отлучках, разговорах с подозрительными типами, а поскольку Сентак очень часто самым лестным образом отзывался о Самазане, то она, в конечном счете, прониклась недоверием к этому человеку, которого все, включая ее саму, считали ее спасителем.
Но действовала мадам де Сентак предельно осторожно, и хотя вела себя с мужем несколько холодно, своего беспокойства все же ничем не выдавала.
Кастерак и Танкред, видя, что женщину происходящее немало насторожило, поведали ей и о других вещах, в том числе о той роли, которую Сентак отвел Маринетте, связывая с ней свою будущую судьбу.
После тайного совета с участием Эрмины, Гонтрана и Танкреда молодую индийскую принцессу было решено поместить в пансионат, где она, благодаря уму и прилежанию, за два-три года могла бы усвоить основы воспитания юных девиц.
Таким образом, мадам де Сентак знала, где находится Маринетта, в то время как сама девушка, не ведая о своем предназначении, полагала, что заботами, которыми ее окружили, она обязана исключительно Эрмине.
Это привело к тому, что в один прекрасный день ей захотелось выразить признательность своей благодетельнице, а заодно и порадовать ее своими ежедневными успехами.
Маринетта написала мадам де Сентак письмо, которое та не стала сжигать, тем самым совершив большую оплошность.
Поэтому когда господин де Сентак вернулся из Бореша, вечером того дня, когда они с Мюларом бросили Кадишон в каменный мешок, Эрмина как раз закончила читать послание, полученное от Маринетты, то есть он Вандешах.
Оно было пропитано наивной радостью и трогательной благодарностью. Не обошлось в нем и без лукавых замечаний, не раз заставивших внучку графини де Блоссак улыбнуться.
Когда господин де Сентак вошел в гостиную, Эрмина, совершенно позабыв о муже, второй раз перечитывала письмо своей протеже.
Мгновенно осознав весь масштаб совершенной ею ошибки, женщина вздрогнула и тем самым выдала обуревавшие ее чувства.
После чего попыталась вновь напустить на себя безразличный вид, спокойно положила письмо в карман и посмотрела мужу прямо в глаза.
Но саиль был не из тех, кто способен испугаться взгляда жены.
– Еще одна таинственная записка, – сказал он, сопровождая свои слова злобным смехом.
– Может быть, – ответила Эрмина, стараясь не выдать своего волнения.
– По крайней мере, моя дорогая, признайте – вы ведете весьма активную переписку.
– Да, но какой интерес она может представлять для вас?
– Для меня она представляет тот же интерес, что и все остальное, так или иначе с вами связанное.
– Вы сегодня очень милы.
– Как всегда, но раньше вы этого заметить не соизволили.
Эрмина чувствовала, что этот насмешливый тон предвещал назревавшую в душе мужа бурю.
Ее первым порывом было стойко ее встретить, но по некоторому размышлению она пришла к выводу, что если ситуация усугубится, супруг захочет взглянуть на письмо, которое ей очень не хотелось ему показывать.
