Сентак, со своей стороны, не забыл, что несколько дней назад жена в сходных обстоятельствах сожгла у него перед носом послание, содержание которого он был бы не прочь узнать.
Поэтому он не мешкая предпринял маневр, чтобы помешать ей проделать это еще раз.
Почувствовав опасность, мадам де Сентак решила отступить. Она с непринужденным видом встала и сказала: – Мой дорогой супруг, уверяю вас – жена всегда замечает, когда муж ведет себя мило.
– Куда это вы собрались? – грубо спросил ее Сентак.
– К себе в спальню.
– По-видимому, чтобы ответить на только что полученное письмо?
– Может быть!
– Не смейтесь, мадам, – произнес Сентак, приходя в раздражение.
– Я и не смеюсь. Почему бы мне не ответить на присланные письма? Это было бы и смешно, и неприлично.
– Мадам, – продолжал Сентак тоном, в котором чувствовался с трудом сдерживаемый гнев, – я нахожу, что с некоторых пор у вас вошло в привычку насмехаться надо мной.
– В таком случае должна сказать, что это заблуждение. Уверяю вас, вы ошибаетесь, у меня никогда и в мыслях не было насмехаться над вами.
– Вы ведете себя так, будто ненавидите меня всеми фибрами души.
– Опять ошибаетесь. Стоя у алтаря, я обещала любить и уважать вас и теперь питаю к вам глубокую привязанность и почтение.
– А еще вы обещали мне повиноваться.
– Верно.
– Но сдерживать это обещание не желаете.
– Что вы хотите этим сказать? – спросила Эрмина.
– Несколько дней назад я попросил вас дать мне почитать написанное вами письмо…
– Прошу прощения, но вы грубо потребовали мне его отдать.
– Это одно и то же.
– Не совсем. Я с удовольствием выполню ваше желание или просьбу, но когда мне приказывают, подкрепляя свои слова угрозами, это выше моих сил, я начинаю бунтовать. Что вы хотите? Я не лишена недостатков.
– Ну хорошо, мадам, я не буду осуждать вас за сцену, разыгравшуюся несколько дней назад. Давайте лучше поговорим о насущном.
– Что вы имеете в виду?
– Я прошу вас показать письмо, полученное вами и вызвавшее на вашем лице улыбку, которую, с сожалением должен заметить, мне не приходилось видеть уже давно.
– Сударь, я не вполне вас понимаю.
– Я прошу вас, – ответил Сентак, сдерживаясь из последних сил, – показать письмо, которое вы читали, когда я вошел.
– Очень сожалею, что вынуждена вам отказать, но я не могу этого сделать.
– Ах, вы не можете! – сказал Сентак, смертельно побледнев.
– Нет, – твердо ответила Эрмина.
– Почему же? – произнес он. – Окажите любезность, ответьте!
– Потому что в этом письме – тайна, причем не моя. И если я вам ее выдам, то вина за это ляжет на меня.
– Тайна! Вина! Что означают эти ваши шуточки? Почему вы мне отказываете? Неужели вы не видите, что такой ответ еще больше разжигает мое любопытство?
– Вполне возможно. Но прочесть это письмо вам все равно не удастся.
– А если я завладею им силой? – спросил Сентак, приходя в ярость и переходя к угрозам.
– Неужели осмелитесь?
– Да, мадам, осмелюсь!
С этими словам Сентак шагнул к жене.
Эрмина инстинктивно отпрянула и попятилась в глубь салона, где, помимо других диковинок, лежал малайский кинжал – грозное и, как поговаривали, отравленное оружие.
Молодая женщина схватила его и потрясла в воздухе:
– Не прикасайтесь ко мне, в противном случае я убью себя у вас на глазах, и поскольку ваша агрессивность ни для кого не является секретом, все подумают, что меня убили вы.
Услышав эту угрозу, Сентак застыл, как вкопанный.
Эрмина в глазах саиля представляла пятьдесят миллионов, и у него не было никакого желания подталкивать жену к совершению поступка, который отнял бы у него не только состояние, но и, не исключено, свободу.
– Вы с ума сошли? – воскликнул он.
– Вы прекрасно знаете, что нет. Но клянусь – стоит вам сделать еще хотя бы шаг, и я убью себя.
Здесь надо заметить, что Эрмина, прекрасно знавшая о стремлении мужа приблизить ее кончину, ломала комедию, преследуя сразу две цели – во-первых, хотела посмотреть, дойдет ли он в своей дерзости до того, что ударит ее, а во-вторых, желала пригрозить убить себя отравленным оружием, если он будет упорствовать в своем решении.
Поэтому она очень удивилась, когда Сентак на шаг отступил и сказал:
– Черт возьми! Дорогая моя, да вы настоящая амазонка! Вам вполне можно доверять тайны – вы их ни в жизнь не выдадите.
– Еще бы! – ответила Эрмина в крайнем возбуждении.
– Но не стоит беспокоиться. Поскольку события приняли столь серьезный оборот, я раскаиваюсь в своей настойчивости – мне показалось, что вы решили проявить по отношению ко мне строптивость и решил ни за что вам не уступать.
– Право же! – ответила Эрмина тоном, свидетельствовавшим о том, что слова мужа ее наполовину убедили.
Сентак играл свою роль восхитительно. Эту маленькую речь он произнес столь искренним тоном, что жена, введенная в заблуждение его словами, в последний раз поверила в порядочность мужа.
Эрмина шагнула вперед.
– Успокойтесь, говорю вам, – продолжал Сентак.
Эрмина внимательно взглянула на супруга и увидела, что он совершенно спокоен.
– Вот и хорошо! – сказала она.
