Это при том, что в сердце этого ужасного человека давно и безраздельно поселилась неистовая, всепоглощающая страсть: он любил, по-настоящему любил Вандешах. Потерять ее для него было верхом горестей и страданий. Саиль на мгновение закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями и справиться с волнением, и перед его мысленным взором предстала принцесса – такой, какой он видел ее той ночью: с восхитительными рыжими волосами, спящей, ничего не подозревая, под полотнищем из алого шелка, которое было эмблемой ее королевства.
– И вы на это пойдете? – наконец спросил он.
– Без малейших колебаний. И согласитесь – я рассчитал все правильно. К тому же признайте, что как бы там ни было, пять миллионов за очаровательную жену и трон – это совсем недорого. Заметьте, я не разделяю вашего стремления править страной в то время, когда целые монаршие династии без труда вырывают с корнями, но уважаю его. Но прошу не удивляться, что это стоит пять миллионов.
В душе Сентака, снедаемой лишь двумя страстями, жадностью и амбициями, велась ожесточенная борьба. В этот раз верх одержали амбиции.
– Ну хорошо, – сказал он, – я дам вам пять миллионов.
– Из них миллион авансом.
– Миллион авансом? – закричал Сентак, удивляясь пуще прежнего. – Вы с ума сошли, черт бы вас побрал! Где, по-вашему, я его возьму?
– Это меня не касается. Позвольте лишь заметить, что мадам де Сентак, которую сейчас свалила страшная болезнь, не в состоянии вам в чем-либо помешать. Вы теперь в доме хозяин, а ваша жена достаточно богата для того, чтобы вы при первом желании могли найти миллион.
Когда разговор зашел о пяти миллионах, Сентак стал возражать лишь инстинктивно, из жадности, потому как в глубине души давно решил похоронить Семилана вместе с его спутником под глыбой в подземелье и как следствие вообще ему ничего не платить. Но когда тот запросил миллион аванса, обеспокоился уже не на шутку.
Вопрос был лишь в том, что саиль зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать, да и потом у этого чертова Семилана были буквально на все готовы ответы. Бандит он был явно умнейший.
Сентак попытался поторговаться.
– Вы правы, – сказал он, – в случае крайней необходимости я действительно смогу достать миллион, стоит мне того пожелать.
– В чем тогда дело?
– Вы забыли одну вещь.
– Какую?
– Точнее, вы не совсем хорошо представляете себе, что такое миллион.
– Как же, наоборот, очень даже хорошо представляю. Миллион – это десять раз по сто тысяч франков, сто раз по десять тысяч франков или тысячу раз по тысяче франков. Я об этом столько думал, что могу даже точно назвать вам количество двадцатифранковых монет, которые составили бы миллион.
– Я никогда не сомневался в ваших математических способностях. Но речь не об этом.
– Тогда как прикажете понимать ваши слова о том, что я не очень хорошо представляю, что такое миллион?
– Я хочу сказать, что, как бы ни был богат человек, найти миллион за сутки ему все равно будет не под силу. В Бордо нет ни банкира, ни нотариуса, который за день собрал бы мне десять раз по сто тысяч франков, выражаясь вашим языком.
Семилан понимал, что эти возражения справедливы, и поэтому не говорил ни слова – ждал продолжения.
Собеседник и в самом деле заговорил вновь.
– Я даже не уверен, что, взяв все деньги, что хранятся у меня дома, и нынче же вечером предупредив банкиров, к завтрашнему утру можно будет набрать целый миллион.
– Ну хорошо! – ответил Семилан, видя, что жертва ускользает из рук. – Мне хватит и трехсот тысяч франков.
Сентак задумался.
– Сумма сама по себе огромная, но я постараюсь ее найти.
– Когда я ее получу?
– Не раньше, чем послезавтра.
– В таком случае до этого дня я ничего предпринимать не стану, – сказал Семилан.
– Не возражаю. Но приготовьте все заранее, чтобы перейти к действиям, как только деньги окажутся у вас в руках.
– Не бойтесь. Я буду ждать наготове. Давид сгорает от нетерпения. Мы выступим в Бореш в девять часов утра. Если до этого часа я ничего от вас не получу, мы все равно отправимся в путь, потому что вы сможете встретить нас по дороге. Но если денег не будет и после моста, то наша экспедиция закончится ничем. Ведь насколько я понимаю, теперь, когда мадам де Сентак находится между жизнью и смертью, о мнимом нападении речь уже не идет.
– Конечно нет, юный Давид должен остаться в подземелье.
– Решено.
– В таком случае – до послезавтра.
– Да, увидимся послезавтра. Самое главное, сделайте все возможное, чтобы ваша жена не умерла раньше времени.
– Я постараюсь.
– Тогда, принц, до свидания, от всей души желаю вам реализовать все устремления и удовлетворить все ваши амбиции.
В ответ на это пожелание Сентак лишь пожал плечами, после чего расстался с Семиланом, вернулся домой и узнал, что состояние Эрмины еще больше ухудшилось.
Но давайте вернемся к нашим героям, которых мы оставили запертыми в подземелье.
Увидев, что люк закрыт, а лестницы нет, Жан-Мари Кадевиль сразу понял, что в двух шагах от них разыгралась ужасная драма.
