– Вот оно что! Не торопитесь, мой дорогой господин де Сентак. Если вы нарушите нашу договоренность, я вполне смогу защитить юного Давида и все ваши прожекты так и останутся нереализованными.
– Вы мне угрожаете?
– Черт бы вас побрал! Неужели вы думаете, что я, занимаясь этим ремеслом, не знаю всех его возможностей? Если вы задумали обойтись без меня, то не удивляйтесь, если спустя некоторое время обнаружите, что я вполне могу вас упрятать.
– Куда?
– Как куда? За решетку.
– По какому обвинению?
– В этом отношении можете не беспокоиться, я не буду настолько глуп, чтобы компрометировать себя. Просто сообщу королевскому прокурору, кто вы такой на самом деле, и добавлю, что своей болезнью мадам де Сентак обязана не кому-либо, а вам. Вы прекрасно понимаете, что вас отправят в форт дю Га – подумать о былом величии, а заодно об уготованной вам судьбе.
Сентак прикусил язык.
– Ну хорошо, – сказал он. – Но позвольте заметить, что я совершенно не понимаю вашего упрямства, ведь вы не меньше меня заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее покончить с этим делом.
– Утверждая это, вы, пожалуй, несколько преувеличили. С одной стороны, пятьдесят миллионов, с другой – только один, эти части пирога никак нельзя назвать одинаковыми.
– Может, вы претендуете на половину? Так, по чистой случайности?
– Нет, я намного скромнее.
– Что же вам тогда надо?
– Сейчас я занимаюсь не только вашим делом. И если мне придется ускорить его разрешение, то интересами других, тоже довольно прибыльных, я буду вынужден пренебречь. И если мы говорим об интересе, то я не желаю терять свои деньги.
– Тогда назначьте цену, – сказал Сентак, проявляя все признаки нетерпения.
– Мне нужно пять миллионов.
– Пять миллионов! – воскликнул Сентак, в душе которого тут же проснулась жадность.
– Ни больше, ни меньше.
– Это уже слишком.
– Я не уступлю ни единого пистоля. Работа, которую я намереваюсь для вас проделать, может стоить мне головы. Разве она не стоит пяти миллионов? Думаю, стоит. Да и потом, мой дорогой господин Сентак, когда такому человеку, как я, подворачивается столь выгодное дельце, он должен им воспользоваться, чтобы не прослыть идиотом.
– Пять миллионов!
– Меня зовут де Самазан. Я стал дворянином и теперь мне требуется состояние, чтобы соответствовать этому рангу.
– А если я откажусь? – воскликнул Сентак.
– Вы? Ни за что на свете.
– Но ведь перед лицом ваших требований мне ничего не стоит отказаться от состояния господина Давида!
– Знаете, я предусмотрел подобный вариант. Мне даже не придется ничего рассказывать представителям судебных органов, у меня в запасе есть и другие козыри.
– Что вы имеете в виду?
– За это я, опять же, должен благодарить вас. Но поскольку вы не пожелали мне ничего рассказывать, я сам проник в тайну, которая стоит очень и очень многого, и теперь не замедлю ею воспользоваться.
– Выражайтесь яснее.
– С удовольствием. Допустим, этим вечером вы мне говорите: Семилан, оставьте в живых господина Давида, потому что я отказываюсь от огромного состояния, которое после его смерти вполне может выскользнуть из моих рук, оставьте в покое этого молодого человека, во всех отношениях интересного. Будь по-вашему. Но тогда завтра я поднимаюсь на борт корабля и отплываю в Индию.
– В Индию? На кой черт она вам понадобилась? Предупреждаю, что грабежи и разбои в этой стране – обычное дело, так что заняться там вам будет нечем, и вы помрете с голоду.
– Я и не собираюсь заниматься чем-либо подобным.
– Что вы говорите!
– Да-да. Я просто найду отца принцессы Вандешах.
При этих словах Сентак изменился в лице.
Семилан продолжал:
– И скажу ему: вы оплакиваете дочь, которую совсем маленькой похитила кормилица-фанатичка…
– Кто вам об этом рассказал?
– А вам какая разница? Я обо всем знаю и для меня это главное. А еще я скажу этому радже, чье имя мне также известно, поскольку за последние несколько дней я активно наводил справки, что его дочь жива и что я знаю, где она. А затем добавлю, что не прочь поделиться этими сведениями и с ним.
На губах Семилана играла дьявольская улыбка.
– И вы, мой дорогой саиль, прекрасно понимаете, что в обмен на тайну, которую я ему открою, сей счастливый отец осыплет меня своими щедротами.
– Все это хорошо, – возразил Сентак, – но поскольку вы, как и я, не знаете, где сейчас находится Вандешах…
– А мне и не надо этого знать. Раджа обратится к английскому правительству, то потребует французского короля вернуть отцу дочь, и господин де Мэн-Арди сам скажет Карлу X, где прячется Маринетта.
Какое-то время Сентак не мог вымолвить ни слова.
– А я, получив вполне заслуженное вознаграждение, отправлюсь в ваши бывшие владения и поведаю о вынашиваемых вами планах родственнику-узурпатору, у которого вы намереваетесь отобрать трон. Так что когда вы вернетесь, чтобы поднять в стране восстание, то либо окажетесь в тюрьме, либо найдете смерть, и о том, чтобы вернуть себе верховную власть, вам придется забыть.
Сентак никак не мог прийти в себя от изумления – что ни говори, а план бандита был вполне осуществим.
