Роберт прицелился между ребрами жесткости люка – в этом месте металл должен был быть наиболее тонким – и выстрелил. Голубая молния плазмы, прочертив полумрак прохода, ударилась в высокопрочную сталь. Ослепительно белые искорки расплавленного металла брызнули в разные стороны и постепенно угасая, запрыгали по металлу переборки, как миниатюрные мячики сошедшего с ума колдуна-отшельника. Старательно прицеливаясь, Роберт еще несколько выстрелил в небольшое углубление, оставшееся после первого выстрела. Центральный проход заволок белый, густой дым, с тугим привкусом только что испаренного металла. После пятого выстрела, вспышка разлетевшегося снопа искр на миг осветила пространство за люком. Воды не было.
– А ну, как тебя там, замени крайний светильник, – приказал Керон тоном не терпящим возражений.
АР-324 не проронив ни слова, мигом выполнил приказание.
Щурясь от едкого дыма, друзья подошли к люку и осмотрели пробоину. Роберт стрелял на удивление кучно и она получилась размерами с открытую ладошку. Свет от только что установленного, свежего светильника, узким лучиком освещал пространство за люком. За ним оказалась точно такая же металлическая панель.
Друзья, слегка приунывшие до этого, вновь воспряли духом.
– Пилотская кабина на месте, – не скрывая своего удовольствия, произнес Керон. Почему же они не катапультировались? Вопрос повис в воздухе, заняв место среди горизонтальных пластов едкого, белого дыма и пока так и остался без ответа.
Керон сел перед панелью управления шлюзом и набрал волшебный, универсальный пароль. Устройство с готовностью отреагировало на комбинацию клавиш. С характерным шипением ушел в низ только что простреленный люк, затем с небольшими задержками по времени сделали то же самое и два оставшихся. Как настоящие исследователи прошлого, друзья смело двинулись навстречу неизвестному.
Шлепая, по болоту шел человек. Правда к этому существу, можно было с большой натяжкой применить это определение. До человека ему было еще очень далеко. Из одежды на нем была только набедренная повязка, небрежно изготовленная из начинающих уже высыхать, широких, почти круглых листьев. Смуглую, даже темную, кожу, густо покрывали черные, довольно длинные волосы. Маленькие, ничего не выражающие глазки, боязливо косились из стороны в сторону. Их было едва заметно из под широких, выступающих далеко вперед, надбровных дуг, на которых красовались густые и широкие брови. Покатый лоб, узкой полоской, свободной от волос кожи, отделял брови от взлохмаченной гривы никогда не чесанных, жутко спутанных волос.
Крепкие, мускулистые руки доходили ему до колен. В правой руке у него был небольшой кремниевый топорик, намертво укрепленный к узловатой рукояти высохшими жилами какой-то твари. Рубящая кромка этого примитивного оружия, была сильно зазубрена от частого использования и неумелого обращения.
Не смотря на быстрые, косые взгляды, которые дикарь бросал из стороны в сторону, его походка была довольно уверена. Чувствовалось, что он не впервые в этих местах и от прогулки не ожидает ничего для себя необычного. Он запросто шагал по колено в воде, даже не обращая внимания на роящихся вокруг него болотных паразитов – такую крепкую шкуру, которой были затянуты его икры, нужно было еще поискать, ее не только не брали слабые зубки любителей свежей крови, а даже такой топорик, который был сейчас у него в руке, и то, разрубал подобный покров не с первого удара.
Выбравшись на сухое, он почувствовал что-то необычное для этих мест. В миг его спутанная шевелюра стала дыбом, а широкие ноздри вдавленного, как после удара профессионала, носа, стали жадно втягивать воздух, пытаясь распознать взволновавший своего хозяина запах. Топорик слегка подрагивал в напряженно согнутой руке, готовый в любой момент нанести смертельную рану неожиданному врагу.
Осмотревшись вокруг и не обнаружив видимой опасности, дикарь слегка успокоился, но только слегка.
Настороживший его звук опять повторился. Он доносился справа из болота, покрытого спокойной гладью вонючей воды. Это был даже не звук, а что-то непонятное, для чего и не находилось толкового объяснения, в тесном черепе порожденного этими тысячелетними джунглями дикаря. Он его даже не услышал, а почувствовал по едва уловимой вибрации пропитанной водой почвы, из которой состоял островок. Он постоял немного в напряженной позе, но больше вибрация не повторилась.
Где-то вверху истошно завопила птица и сорвавшись со своего гнезда, принялась кружить поблизости, громко хлопая крыльями и крича, стараясь произвести как можно больше шума и отпугнуть тем самым большую, ярко окрашенную змею, вплотную подобравшуюся к кладке из нескольких пятнистых яиц. Змее было наплевать на шум, тем более, что и услышать его она была не способна, так что подобравшись ближе, она спокойно приступила к трапезе. Шокированная таким варварством птица уселась на соседнем дереве и истошно вопя наблюдала за происходящим.