– Слушай, а вдруг там действительно радиация? – Неуверенно спросил Роберт, подходя к люку, за которым по словам Керона начинался реакторный зал.
– Да брось ты, какая там может быть радиация? Система же сказала, что только произошла разгерметизация отсека. Ни о каких повреждениях в реакторах она даже не заикалась. Просто она не может ими управлять и все. Дай я пойду первым.
Керон отодвинул Роберта в сторону и пошел первым. Квадратная, с закругленными краями плита люка, встала последним барьером, перед реакторным залом. Люк запирался в ручную и не имел никаких посторонних приводов закрытия. В его центре имелось овальное, толстенное смотровое оконце, сквозь которое можно было визуально наблюдать за тем, что твориться внутри. Сквозь непроницаемое для ионизирующего излучения, помутневшее от времени стекло, Керон осмотрел зал и не обнаружил ничего неожиданного. Оранжевый цифровой индикатор, располагавшейся тут же на люке, жизнерадостно высвечивал цифры действительного значения радиации, отдельно по каждому виду частиц. Керон профессионально взглянул на активность гамма-частиц и остался доволен.
– Посмотри, всего восемьсот пятьдесят милибартов. Да здесь и без скафандра можно гулять! Правда всего несколько минут… – Поправился Керон.
Он налег на рычаг запорного устройства. Тот неожиданно легко поддался под его рукой.
– А здесь не все заржавело, – порадовался Керон, широко распахивая люк.
Мутные, оранжевые светильники отреагировали на открытие люка и неохотно, с задержкой вспыхнули, осветив пространство реакторного отсека нереальным, призрачным светом.
Роберт, стараясь не поскользнуться на трубах, подошел к Керону. Они оба молча стояли в проеме распахнутого люка и внимательно осматривали сердце космического корабля. Керон это делал профессионально, а Роберт в чисто познавательных целях.
Реакторный отсек был наполовину заполнен болотной водой. Сервисная система корабля сказала правду, на счет полученных в этом месте пробоин. Два, из четырех реакторов были полностью скрыты под водой. Пара остальных, намертво прикрепленных к превратившемуся в стену полу, выглядели вполне сносно. Никаких повреждений ни в них самих, ни в подходящих к ним агрегатам не наблюдалось.
Керон включил внешний микрофон скафандра и толкнув Роберта, сказал, чтобы он сделал то же самое.
Все пространство шлема заполнил низкий, находящиеся на грани слышимости монотонный гул. Шум был тихим, но казалось проникал непосредственно в мозг, давил на сознание, пробуждая ото сна смутные переживания, прятавшиеся в дальних и темных уголках естества.
– Все нормально, – прокомментировал услышанное Керон. – Так это и должно работать. Надо же как делали! Судя по всему все до сих пор в полном порядке.
Даже Роберт, который видел реакторный отсек корабля в первый раз, сразу заметил разницу между двумя реакторами. Тот, что располагался ближе ко входу, был на много больше по размерам своего собрата и имел гораздо более разветвленную сеть подводных коммуникаций.
– Слушай, а почему они разные? – Не удержался от вопроса Роберт.
– Ты же слышал, что сказала система, на корабле двухуровневая цепь энергоснабжения. Здесь установлены два типа реакторов – распада и слияния ядер. Этот что побольше, как раз и есть реактор слияния ядер. Кстати, удивительно дорогая, но очень дешевая в эксплуатации штука. Реакторы располагаются здесь парно – по два каждой системы. Сейчас наверняка работают только те два, – он указал на маленькие. Интересно, в каком состоянии те что под водой? Нужно обязательно спуститься и осмотреть их. Мне не хочется ярко вспыхнуть в этом голубом небе. Я думаю, что тебе то же этого не хочется.
Роберту действительно этого не хотелось. Не хотелось ему так же спускаться под воду. Если бы его спросили, почему именно он этого не хочет делать, то он бы ни за что не ответил, но что-то, что было сильнее его, четко давало понять, что делать этого не следует. Судя по нерешительности, с какой Керон переступил порог и осторожно поставил ногу, обутую в отливающий расплавленным металлом сапог скафандра на сваренное из прутьев ограждение, уходящей в воду лестницы, он чувствовал примерно то же самое. Чувства чувствами, а обязанности собственника сделали свое дело и он решился спуститься в мутную воду, надеясь что ему удастся высмотреть возможные дефекты.
Когда он полностью перенес вес своего тела на хлипкое ограждение, весь трапик закачался, грозя в любой момент сорваться со своих креплений. Удивительно было, что за два столетия, которые он находился во влажной, теплой среде, он не поржавел полностью. От раскачивающегося трапа по воде лениво стали расходиться круги.
– Слушай, – с надеждой попросил Роберт, – а может не нужно этого делать. И так видно, что все в порядке. Поврежден корпус и все.
– Знаешь, мне то же не хочется этого делать, но те реакторы находятся как раз со стороны пробоин. Вполне возможно, что и им то же досталось. А если это так и мы хотим убраться отсюда на этой железяке, необходимо отключить поврежденные контура. Если это оставить так…