Обдумывая все это, я нащупала торец доски. В отличие от всех остальных, эта не доходила до стены, заканчиваясь в паре сантиметров от нее. Я запустила пальцы в щелочку, пытаясь приподнять доску, но уцепиться подушечками за конец оказалось непросто.
Сантиметр за сантиметром я поднимала ее выше и выше. Я почувствовала, как от волнения у меня вспотела верхняя губа, и молилась, чтобы половица не скрипнула.
Под конец тянуть стало сложнее. Я ухватилась за доску обеими руками и…
ЩЕЛК.
Половица громко протяжно скрипнула, и я замерла с деревяшкой в руках, надеясь, что никто из моих соседей по комнате не проснулся.
Наконец, я выдохнула и посмотрела вниз, в образовавшийся проем. Вновь включив фонарик на телефоне, я разглядела всей красе содержимое тайника. Сначала я достала фотографию, сдула с нее пыль и убавила яркость фонарика, чтобы не выдать себя бликами от глянцевой фотобумаги. Когда мои глаза привыкли к темноте, я легко рассмотрела Кайлу и Клаудию. Потом пригляделась к незнакомке, провела кончиком пальца по ее симпатичному лицу. На карточке она выглядела счастливой. Интересно, это фото было сделано до того, как она встретила мужчину, с которым изменила Гейбу, или после?
Спрятав снимок под подушку, я достала зеркальце. Абсолютно заурядное карманное зеркальце в пластиковом футляре-ракушке. Я начала беспокоиться о том, что и впрямь нашла чей-то тайник, и ничего больше. Захлопнув зеркальце, я протянула руку к книге. На ней не было ни имени автора, ни названия. Но из всех соседей по комнате читает, если я не ошибаюсь, только Клаудия. К чему ей прятать одну книгу, коли у нее их целая стопка? Я покрутила находку в руках, начиная догадываться о том, что именно нашла.
Едва открыв ее, я с первой страницы убедилась в правильности своих предположений. Скорее всего, скоро я пожалею о том, что сейчас делаю.
На первый взгляд это был обычный ежедневник, и на титульной неразлинованной страничке виднелось несколько коротких фраз. Я пробежалась по ним глазами, не зная, на чем остановить взгляд.
В самом центре было написано:
Мое сердце забилось сильнее, как только я осознала, что именно только что прочла. Это не было введением к дневнику.
Это было предупреждением.
Я подняла голову, дабы убедиться, что никто из соседей не шевелится. В лунном свете виднелись их неподвижные силуэты. Дрожа от страха, я прочитала последнюю строчку. Лэндри подчеркнула ее тремя линиями.
