И теперь мне этот голос не заткнуть. В затылке словно стучал маленький молоточек, ритмично и тревожно.
На следующий день, в понедельник, у нас был выходной. Я собиралась забрать дневник и улизнуть куда подальше, чтобы спокойно почитать его, но, увы, с утра мы тянули спички, и жребий отвозить вещи в прачечную достался нам с Гейбом.
Мы поехали с шестью мешками грязных шмоток, загрузившись в его побитый жизнью ржавый пикап. Как мне с самого начала говорила Барбара, этим приходится заниматься каждую неделю: двое из компании берут на себя стирку, чтобы остальные могли расслабиться и хорошенько отдохнуть.
Меня слегка задело, что пришлось ехать в прачечную, хотя я пробыла здесь всего пару дней, но возражать было глупо.
– Какая-то ты тихая сегодня, – заметил Гейб, паркуя машину на площади возле прачечной. Аккуратная кирпичная постройка была выкрашена в белый цвет, черная надпись над дверью гласила: «Автоматическая прачечная “Водопад”».
– Устала немного с непривычки, – ответила я, надеясь, что моя вялая улыбка выглядит убедительно. Каждый из нас схватил по три мешка, мы захлопнули двери пикапа и подошли к зданию.
Городок был малюсеньким, и, вообще-то, честнее было бы называть его деревней. Сейчас мы стояли на центральной площади, совершенно пустынной. Маленькая заправка, небольшой магазин с пустующей парковкой, эта прачечная. Кроме «Фриттеров», которые мы проехали по дороге сюда – ресторанчик располагался на холме на выезде из города, – почти все дома стояли заколоченные.
Гейб придержал дверь, и я вошла внутрь. В помещении пахло плесенью, обувь прилипала к полу. В центре небольшого зала сиротливо стояли три стиральные машины, позади виднелись три автоматические сушилки.
– Разложи по парам, – проинструктировал Гейб. – Один мальчик, одна девочка. Так проще потом разобрать, где чьи шмотки, и не бродить часами по комнате в поисках своих носков.
Я кивнула, взяла из кучи мешок Джоша и принялась по одной бросать его вещи в стиралку, попутно проверяя все карманы, дабы убедиться, что он ничего не забыл.
У меня за спиной Гейб, не заморачиваясь, высыпал содержимое мешков в барабан. Я про себя отметила, что доверять ему свои вещи нельзя, тем паче я только что обнаружила в кармане у Джоша пятидолларовую купюру и банковский чек.
Когда я загрузила два мешка, Гейб передал мне полупустую бутылку жидкости для стирки, и я плеснула один колпачок в отсек.
Последний мешок в моей куче принадлежал Клаудии, и я передала его Гейбу, который уже положил чьи-то мужские вещи в центральную машину.
Запустив стирку, мы уселись на деревянную скамью у стены. Гейб сполз вниз, положил голову на спинку и улыбнулся, закрыв глаза.
– Ты чего такой довольный? – поинтересовалась я.
Фыркнув, он приоткрыл один глаз и протянул:
– Ну, не знаю, как ты, а лично я живу в раю.
А я, если честно, не могла думать ни о чем, кроме дневника. Да и как относиться к тому, о чем прочитала вчера ночью, не знала. Лэндри писала, что доверять нельзя никому, но, с другой стороны, Гейб пока не давал мне повода подозревать его в чем-то. Вообще-то говоря, никто не давал. Как мне теперь следовало себя вести?
В основном все были приветливы и добры. Мне до смерти хотелось выяснить, что же случилось с Лэндри, но я слишком мало знаю, и рано еще делать какие-то выводы. Гейб снова закрыл глаза.
– А это правда? То, что Кайла вчера говорила.
– М-м?
– Про Лэндри. Джошу она нравилась?
Он выпрямился, мгновенно сбросив дремоту.
– Если и так, то для меня это новости. А что?
– Ничего, ты рассказывал, что она тебе изменяла с каким-то парнем… Я подумала, может…
– Не-е, это точно не Джош. Они тесно общались, но только потому, что начинали вместе. И Кайла с ними. Но Джош мой друган, он мне почти братишка. Он бы не стал заводить с ней шашни у меня за спиной.
Для меня было, конечно, дико, как можно до такой степени доверять человеку, которого знаешь несколько месяцев.
– А сколько времени вы встречались? Весь сезон?
Уверенная, что он уйдет от ответа, я удивилась, когда он кивнул:
– Почти. Сезон начинается в феврале, а мы стали парой в марте. А сбежала она в прошлом месяце. Так что… – он посчитал на пальцах, – ровно три месяца. Не так уж и много.
– Так вся эта вчерашняя телега про абсолютную свободу и вольных стрелков – это ты просто выпендривался перед Робом?
Гейб удивленно поднял бровь.
– Ничего подобного, всё так и есть. Мы тут и правда абсолютно свободны, хоть я и забыл на несколько месяцев, насколько мне это по душе. Но теперь я вернулся в строй вольных стрелков и буду делать все, что мне заблагорассудится.
Взгляд, которым он меня смерил, показался мне обжигающе горячим. Я смутилась и отвела глаза.
– А ты… ты думал, что с ней, беспокоился?
– Вообще ни капли, нет.
– Серьезно?
Вскочив, Гейб описал широкий круг вокруг стиралок.
– Она сделала свой выбор, Слоан. И выбрала не меня.
