Хотелось рассказать ей, что я знаю, что все это вполне может оказаться неправдой, что я не чувствую себя с ними в безопасности, но я промолчала. Неизвестно ведь, можно ли доверять Кайле. Скорее всего, верить здесь нельзя никому.
Лэндри ведь меня предупредила, да?
«Не доверяй никому на Водопаде Вдовы».
На щеку упала первая капля. Я взглянула вверх, на сереющее небо.
К ночи гроза разыгралась не на шутку, за окном злобно завывал ветер. Небо в сотый раз расколол яркий зигзаг молнии, на мгновенье выхватив из темноты все предметы в комнате. Потоки воды с оглушающим ревом падали на старую металлическую крышу.
Здесь звуки разбушевавшейся стихии казались гораздо оглушительнее, чем в городе: их не заглушал никакой привычный городской шум. Время было за полночь, но никто и не думал спать.
Мы закрыли ставни, переставили вентиляторы из окон в комнату, но они лишь гоняли по комнате спертый влажный воздух. Если и в обычные-то дни наше жилище походило на парилку, то теперь здесь каждый вздох давался с невероятным трудом.
Каждый сантиметр моего тела истекал жидкостью, я обмахивалась рукой и вертелась на матрасе, пытаясь устроиться поудобнее.
Распахнулась дверь, впустив немного свежего прохладного воздуха, – с улицы вернулся Роб, принялся стряхивать капли воды с рук и плеч. Последним движением он отряхнул голову.
– О боже, не закрывай, – промычала Кайла, не поднимая головы.
– Все не так плохо, детка, – хмыкнул Роб, рухнул на постель и завернулся в одеяло с головой.
– Да ну, с тобой совсем не весело, – обиженно пробурчала Кайла.
– Хочешь, повеселю? – хитро поинтересовался Роб.
Кайла хихикнула сквозь сон и пробормотала что-то в подушку. Вообще-то, я бы тоже предпочла насквозь промокнуть от дождя из открытых окон и дверей, чем оставаться здесь еще хоть минуту. Но если решу сейчас прогуляться под дождем, то упущу момент, когда все, наконец, улягутся спать и я смогу прочитать еще пару страниц дневника. Сейчас это было для меня куда важнее.
Я закрыла глаза, надеясь, что смогу подремать под убаюкивающий шум дождя. Но уже через минуту перевернулась и стала обмахиваться краем одеяла. Мне казалось, что я потеряю сознание, если немедленно не выйду из комнаты.
И тут меня осенило. Идея, конечно, рискованная, но если удастся провернуть все тихо, я убью двух зайцев одним выстрелом. Убедившись, что никто из соседей за мной не наблюдает, я прикрыла тайник одеялом и зацепилась пальцами за краешек доски.
Аккуратно потянула половицу, стараясь не издавать ни звука, хотя рев ливня и так все заглушал. Еще одно усилие, и я у цели.
Обернувшись через плечо, я посмотрела на лежащие на матрасах фигуры. Никакого движения. Я вытащила дневник, засунула его под резинку шорт и вернула доску на место.
Неспешно встав, я направилась к выходу. Если бы кто-то что-то спросил, я бы ответила, что собираюсь в туалет, но, к моему облегчению, все молчали.
Я на цыпочках пересекла комнату и открыла металлическую дверь, медленно, чтобы петли не скрипели. Буря не утихала, с неба лило как из ведра, но я тут же почувствовала, как легко дышится снаружи, как только вышла из душной комнаты. Боже, как же хорошо. Одна мысль о возвращении в душегубку вызывала оторопь.
Захлопнув дверь, я спустилась по лестнице. Приходилось прикрывать лоб рукой, чтобы вода не заливала глаза. Пройдя вдоль стены дома, я потянула дверь уборной и вошла в узкую каморку, в которой воздух казался еще более обжигающим, чем у нас наверху. Никогда еще отсутствие вентиляции не было так заметно.
Туалетной бумагой я просушила руки, лицо и волосы, заперла дверь и вытащила из-под шортиков дневник.
Перед глазами стояла Лэндри, так, как я ее себе представляла, исходя из предположения, что это именно она изображена на той фотографии рядом с Кайлой. Я подумала: а что, если она писала свой дневник здесь, в уборной? Где еще она могла бы хоть ненадолго уединиться?
Странное чувство – наверное, именно оно описывается словом «дежавю»: в свое время Лэндри проходила через те же испытания, что и я, она написала те самые строки, которые я сейчас украдкой читаю. Все происходило каких-то пару месяцев назад, но при тех же обстоятельствах.
Почему-то она надеялась, что кто-нибудь вроде меня найдет этот дневник и прочитает.
«Я выясню, что с тобой случилось», – пообещала я… ее памяти? призраку? Как ни назови, а вот она как живая сидит на полу уборной и записывает события в том порядке, в каком они разворачивались перед ее глазами. И теперь я обязана приложить все силы, чтобы ее труды не пропали даром.
Обязана! И я сделаю все, что смогу, чтобы поведать миру правду. Остается только сначала выяснить ее самой.
Я отерла воду с обложки и открыла дневник там, где остановилась в прошлый раз.
