– Винсент! – слышу я за своей спиной, оборачиваюсь и вижу Габриэль. – Посмотрите-ка, к нам заглянул каратель !
Говорит она громко – понятия «вакханки» и «говорить тихо» несовместимы. У них даже шепот получается театральным. Все гости поворачиваются ко мне. Вампиры опасливо улыбаются, не решаясь вернуться к игре, корибанты вежливо кивают, тролли глупо хихикают, Ронда и Зак машут мне руками, а молодая вакханка, их собеседница, бросает на меня томный взгляд.– Здравствуйте, – улыбаюсь я, чувствуя себя полным идиотом. – Я пришел поразвлечься.
Присутствующие возвращаются к своим занятиям, а подруги Габриэль, две темноволосые красавицы, по очереди гладят меня по плечу: сейчас они больше всего похожи на заводных кукол.– Я тоже рад тебя видеть, но в следующий раз, пожалуйста, представляй меня менее помпезно, – говорю я Габриэль.
В ответ она пожимает плечами.– Не хочешь ли ты сказать, что стесняешься того, кто ты есть?
– Нет. Но окружающим совсем не обязательно знать, кто я такой.
Габриэль берет меня под локоть.– Зачем пришел, негодник? – заговорщицки улыбается мне она. Сегодня на ней длинное облегающее платье из серебристого материала, чем-то напоминающее сари. – Хочешь вина? У меня есть отличное вино, привезли только вчера. Рекомендую.
У нее простые цветочные духи, но они не перебивают ее природный запах. Его сложно описать, но он вызывает более чем конкретные ассоциации: бескрайние поля, солнце, свежий воздух, ни души кругом. Столько свободы, что голова идет кругом. Столько свободы, что ты боишься, что она закончится – а ты не сделаешь всего, чего хочешь сделать, боишься, что ее у тебя внезапно отберут и посадят в клетку, снова туда, к приличиям, к условностям, к этикету, к моральным нормам. Хочется вывернуть себя наизнанку, снять с себя все, что веками налеплено культурой, стать таким, каким были мои предки тысячи лет назад: диким и подчиняющимся только тому, что говорят инстинкты.Я поворачиваюсь и смотрю на Габриэль. Она до сих пор улыбается, и глаза ее говорят: ты знаешь, о чем я думаю, потому что читаешь мои мысли. И я тоже знаю, о чем ты думаешь, но мысли читать не умею – я просто знаю всех вас, все вы одинаковые. Стоит мне только улыбнуться – и уже никакой ты не Винсент, никакой ты не каратель, которого тут все боятся, а жалкий наркоман, который продаст душу за каплю моей крови. Я и правда жалкий наркоман, думаю я. И ведь я пришел сюда именно по этой причине…– Нет, я не хочу вина, – отвечаю я, наконец. – К чему пустой треп? Ты знаешь, чего я хочу.
– Ну ладно, ладно, не злись. Пойдем. – Она сжимает мой локоть чуть крепче. – Сегодня у меня есть для тебя кое-что особенное . Дора, милая, познакомься: это Винсент, и он каратель.
Она подводит меня к женщине, которая до этого исполняла романс: та как раз закончила петь и, сделав несколько глотков из стоящего перед ней стакана с водой, перебирает ноты.
