Дора отдает мне полный бокал. Вакханки готовят эту настойку по-разному – все зависит от того, где они родились. В этой улавливаются горьковатые нотки. Может быть, тархун или отвар коры какого-нибудь дерева: мне не дано узнать этого, они охраняют свой «семейный» рецепт афродизиака так, будто это самая священная на свете тайна. Дора внимательно смотрит на то, как я допиваю последний глоток, а потом забирает у меня бокал, ставит его на стеклянный столик и садится у моих ног.– Расскажи мне о ней, – просит она, положив руку мне на колено. – Как ее звали?
– Галла, – отвечаю я коротко.
– Галла, – повторяет она задумчиво, и на ее губах появляется почти мечтательная улыбка. – Наверное, она была красавица?
– Да… но это было давно. Ваш Бог уже давно забрал ее к себе.
Дора вздыхает.– Наша жизнь коротка, – говорит она. – Скоро придет и мой черед, а мне так и не посчастливилось стать наставницей одного из вас…
– Великая Тьма справедлива. Я уверен, что тебе выпадет такой шанс.
Она спрашивает у меня что-то еще, но голова у меня уже кружится, перед глазами все плывет, а предметы в комнате меняют свои очертания. Теперь мне на самом деле кажется, что мы оказались в пещере. Тут тихо, уютно и прохладно. Если не выходить на свет, то можно обмануть себя и представить, что ночь продолжается вечно, и что день ее не сменяет. Похоже, она налила мне слишком много. Бедная моя голова, представляю, как она будет раскалываться завтра с утра…– Винсент! Ты меня слышишь?
Дора гладит меня по щеке и заглядывает мне в глаза. У меня точно такие же зрачки, как и у нее – огромные, с тонкой, почти незаметной полоской радужки.– Слышу, – отвечаю я и понимаю, что у меня заплетается язык. – И слушаю. Очень внимательно.
– Время разговоров уже прошло. Идем.
Она берет меня за руку (очень кстати – я не стою на ногах) и ведет к стоящей в углу кровати. Я смотрю, как она поводит плечами, сбрасывая легкое платье, ложится на шелковое покрывало и протягивает мне руки.- Идем , – повторяет она.
