Котиль присмотрелся, прислушался. За горелыми развалинами, стыдливо прячась в сумерках, лежал город, отвергший его, превративший в изгоя и возжелавший его крови, как изголодавшийся хищник мяса. Он миновал заросли можжевельника, и, настороженно осматриваясь, пошёл к пепелищу. Здесь не должно быть людей, такие места отпугивают как старые, заброшенные, населенные привидениями кладбища. Необходимость прятаться угнетала его, и он снова закипал гневом, с силой сжимая кулаки — до чего довели его люди. Он хотел идти дальше, к жилым районам, но было еще недостаточно темно. Скорее всего, весь город уже оповещён об опасном преступнике, террористе, который убивает полицейских, взрывает цистерны с нефтью, нагло бросив вызов обществу. По серой физиономии, как по выжженному на лбу клейму, его узнают сразу, и начнётся увлекательная забава — травля экзотического зверя, не то человека, не то монстра, и попробуй этим людям докажи, что ты не верблюд. Присев на землю возле обожженной стены, выждав минут двадцать, не думая ни о чем конкретном, а лишь лелея в груди злобу, Котиль пошел дальше.
Он миновал двор, где до сих пор играли и от души хохотали дети, весело перекрикиваясь, и неспешно переговаривались женщины, умолкая при появлении незнакомца. Жизнь с появлением опасного террориста, думал Котиль, не изменилась ни на йоту, настолько никто не верил, что именно с ним может произойти что-то плохое. «А ведь вот он я — здесь! — с шальной радостью подумал он, поглядывая на людей, — здесь я…». Из окон домов шёл свет, и он старался обходить освещённые участки дворов, словно карантинные зоны, заражённые чумой. То, что он предпочитал тёмные закоулки, могло вызвать подозрение, но выбора у него не было. Сегодня он вышел победителем из схватки с полицейскими, и это добавляло ему уверенности. Он уже почти ненавидел людей, простых обывателей, безразличных к чужим проблемам, не желавших видеть дальше кормушки, свято блюдущих свое благоденствие.
В одном из дворов двое мужиков, которые не вязали лыка, о чем-то громко спорили. Они едва удерживались на ногах и безбожно матерились. Увидев Котиля, один из них, с трудом переставляя ноги, приблизился к нему и невнятно промычал:
— Слушай, братан, дай на секунду телефон, мне очень надо.
— Нет телефона, — сдержанно ответил Котиль.
— Чё ты врешь-то? — вызверился пьяный с нешуточной обидой в голосе, лицо его стало воплощенным укором, — у всех есть телефон!.
— У тебя ж нету, — спокойно ответил Котиль, и пьяный, не в силах вообразить, чем крыть железную логику, сотворил непонятный жест и вопросительно повернулся к товарищу.
— У меня нету, потому что я его пропил! — найдясь, наконец, с гордостью заявил он и широко воздел руку, словно указывая эпохальный путь целому народу. Опустив её на плечо Котилю, он утвердительно выдал: — И ты тоже пропил? Дай я тебя обниму!
Он полез обниматься, но Котиль решительно воспротивился.
— Пошли! — уверенно заявил пьяный и потянул Котиля за руку. — Пошли, выпьем, брат!..
— Нет, нет, мне надо идти.
— Куда, зачем? — ревел мужик на всю улицу, неподдельно недоумевая, куда это кому-то может приспичить идти, когда предлагают выпить, — да пошли ты их всех!
— Всё, мне пора, — твёрдо сказал Котиль и отцепил впившуюся в его плечо руку. Ему это начало надоедать.
— Никуда тебе не пора! — заявил пьяный. — Выпьешь с нами, потом иди хоть…
— Нет, я…
— Да ты чего? Выпить с нами брезгуешь? Да я тебе…
Он вцепился Котилю в воротник, вплотную приблизив лицо с налитыми кровью глазами. Котиль легко вывернул ему руку, и тот вскрикнул от боли. Тут подоспел его товарищ и стал оттаскивать его, уговаривая.
— Какие мы гордые! — не унимался пьяный. — Но нам на вашу гордость… с самой высокой колокольни! Ты понял или нет?
Он орал ещё что-то, пересыпая откровения матом, но Котиль не слушал. Миновав угол своего дома, он во дворе различил фигуры людей. Здесь его могли узнать и в темноте, и ему пришлось довольно долго ждать, слоняясь под высаженными у торца здания вишнями. Когда, наконец, во дворе обезлюднело, он вышел к детской площадке и посмотрел на окна.
На его кухне был включен свет, и он обрадовался этому. Он не задумывался, что делать, если бы никого не оказалось дома. Еще раз осмотревшись и прислушавшись, стараясь не создавать лишнего шума, он вошёл в подъезд.
