— Совсем не хочу, — девушка улыбнулась. — Я была ребенком, поэтому и мечтала о дворцах и принцах. Когда подросла, появилась совсем другая мечта и она сбылась.
— Ты про полеты на пароплане?
— Да, — Лея кивнула. — Это такое непередаваемое ощущение! Бран, кстати, а ты так и останешься гвардейцем или, когда закончится срок службы, попробуешь себя в других областях?
— Зачем? Меня всё устраивает, — Бран похлопал себя по животу. — Работенка не пыльная, всегда сыт. Сейчас, если королева подпишет указ, так еще мы лично будем собирать налоги, а не роботы… Сами понимаете, можно и в карман пару монет положить.
— Я тебя не узнаю, — Орзон удивленно уставился на друга, — Это же воровство!
— Все воруют, — отмахнулся Бран. — Я хочу стать богатым и меня ничего не остановит. Только не читайте мне нотаций про совесть и всё-такое.
Повисло неловкое молчание.
— Значит, если мы выйдем против режима королевы, ты нас пристрелишь? — наконец произнесла Лея, внимательно глядя на Брана.
— Ну вы же не пойдете с этими дураками? — Бран пожал плечами. — Как можно выходить неподготовленной толпой? Это самоубийство. У нас оружие, роботы, а нищеброды только и могут, что о похлебке мечтать.
— Среди этих, как ты их назвал, нищебродов, есть учителя, врачи, мастера, — тихо произнесла Лея. — Это порядочные, честные люди, которые просто больше не могут жить в невыносимых условиях с драконовскими поборами.
— Слушайте, — Бран закатил глаза, — мы же так хорошо сидели и болтали. К чему все эти разговоры о политике и бунтах? Я знаю, что у вас хватит ума не лезть на баррикады, так к чему такие провокации? Давайте лучше еще повспоминаем, как нам было весело в детстве.
— Боюсь, мне уже пора, — Лея встала. — Завтра экзамен, я должна подготовиться.
— Я тоже пойду, — Орзон отряхнул брюки от прилипшей травы, — работы много.
— Мы же еще увидимся? — Бран обеспокоено посмотрел на друзей.
— Да, конечно, — Лея едва улыбнулась, — Еще пообщаемся.
— Я тебя провожу, — Орзон взял девушку под руку и они неспеша пошли прочь, оставив озадаченного Брана одного.
— Он изменился, — наконец произнесла Лея, когда они ушли на достаточное расстояние.
— Козлом стал, — резюмировал Орзон и сжал кулаки. — Не был он таким. Это ему мозги у гвардейцев промыли.
— Может еще не поздно достучаться до его светлой стороны?
— Было бы не плохо. Вот только он очень быстро позабыл свою жизнь в деревне, где его родители были честными трудягами. У тебя ведь нет завтра никакого экзамена?
— Нет. Просто мне стало так…Так мерзко на душе, — виновато призналась Лея. — Захотелось уйти. А экзамены я уже все сдала.
— Так ты теперь имеешь удостоверение пилота?
— Да. Мне разрешено управлять паролетами.
— Это прекрасно! Поздравляю! — Орзон обнял Лею, но не спешил выпускать ее из объятий.
Покраснев, Лея осторожно освободилась из рук друга:
— Хотела сказать тебе спасибо, что ты меня поддержал. Ты говорил Брану очень правильные вещи. Народ гораздо сильнее, чем они думают.
— Я с удовольствием примкну к вашему тайному обществу революционеров, — Орзон с улыбкой смотрел на расширившиеся глаза девушки.
— С чего ты взял, что я состою в каких-то там обществах?
— Догадался. У нас среди мастеров ходят слухи, что готовится бунт. Да и у тебя не тот характер, чтобы терпеть несправедливость. А сегодняшний вопрос про баррикады лишь подтвердил мои догадки. Не беспокойся, я на вашей стороне и. если ты не против, могу предложить не только свою кандидатуру. Лея… Я никогда тебя не предам.
— Спасибо, — Лея слегка коснулась щеки парня губами, — Мне пора, увидимся!
Туасея сидела в своих покоях и обсуждала с модисткой платье для похорон и последующей коронации. Аринхат была жива, но ей становилось всё хуже, лекари практически не отходили от нее, стараясь облегчить боль, но уже ничего не помогало. Придворные, понимая, что скоро правление королевы закончится, вовсю подхалимничали перед младшей сестрой королевы, выказывая ей свою преданность и почтение. Земеил же, отправив жену с детьми в деревню, пропадал по нескольку дней на охоте или, словно затравленный зверек, не выходил из своих покоев, отказываясь общаться с кем бы то ни было.
— Думаю, похоронное платье должно быть довольно скромным, — рассуждала вслух Туасея, обращаясь к портнихе, — с прямыми четкими линиями, никаких воланов. Мой облик должен олицетворять скорбь и покорность судьбе. А вот наряд для коронации должен показать придворным, что я на многое способна и у меня на это есть деньги.
— Вы совершенно правы, — соглашалась портниха, старательно записывая пожелания будущей королевы. — Завтра к вам придет ювелир, обсудить украшения, которые мы будем использовать на вашем торжественном платье.
Дверь открылась и на пороге показалась Тата, держащая в руках листок бумажки. Увидев свою служанку, Туасея тотчас отправила модистку проветриться на свежий воздух, а сама выжидающе посмотрела на Тату.
— Радостная весть у меня! — еле сдерживая ликование, произнесла Тата. — Сто процентное сходство!
