Келлан поймал ее пальцы и поцеловал самые кончики, и боль в ногтях пропала. Вопрос про заклятие он, конечно, проигнорировал, и только загоревшаяся в Алане надежда снова потухла.
— Я верю тебе, — неожиданно сказал Келлан. — Ты не причинила бы мне вреда, даже если бы смогла.
Не найдя в себе слов, Алана кивнула.
— Я обещал тебе рассказать, куда мы едем, — покрывая поцелуями ее лицо, тихо проговорил Келлан. — Мы едем в одно очень опасное и вместе с тем очень полезное нам место. Оно скроет нас от любого поиска куда лучше браслета, что сейчас обвивает твое запястье. У нас неплохие шансы исчезнуть и никому и никогда больше не попасться, если за ближайшие пару дней мы успеем пройти перерождение.
«Перерождение». Что бы ни имел ввиду Келлан, это слово звучало пугающе.
Зал совещаний был пустым, и слова отражались от голых стен эхом. Ингард услышал напугавшие его отзвуки тихого шепота Сина, еще не ступив на порог. Он ускорил шаг и влетел в зал так быстро, что чуть не споткнулся о вытянутые ноги Роберта, непринужденно развалившегося в своем любимом мягком кресле у самого входа. Больше в зале не было мебели: ни стола, ни стульев, ни подсвечников. Пустое пространство, освещенное лишь серым дневным светом, льющимся сквозь громадные окна, было очень неуютным. Син стоял посреди зала, а перед ним, ниже его почти на голову, вполоборота, будто пытаясь уйти, развернулся к выходу Келлфер.
Ингард обеспокоенно вгляделся в напряженное лицо Келлфера, потом — в беспристрастное Сина. Что же произошло за последние два дня?!
— Ты утверждаешь, что он сошел с ума после того, как коснулся разума Велиана? — Син подошел к Келлферу почти вплотную. Ингард поежился: редко Син так открыто нарушал личное пространство кого-то из младших директоров.
— Син, нам стоит поговорить наедине, — приглушенно ответил Келлфер, настороженно мазнув взглядом по устроившемуся в кресле Роберту и так и застывшему у двери Ингарду. — Не вижу смысла обсуждать это при ком-то еще.
— Ты вмешался в разум Келлана, — сузил глаза Син. Между ним и Келлфером не было и шага. Келлфер отступил назад. Син двинулся за ним.
— Это наше с ним дело, — голос Келлфера дрогнул.
— Ну нет, я не согласен, — подал голос Роберт. — Она — единственный носитель белой крови. С тех пор как твой страшный вороний герцог потерял своего ручного Вертерхарда, она — все, что у нас есть, если мы соглашаемся с Лианке и пытаемся защитить Империю так, как она предлагает. А если твой влюбленный в нее сын утащил ее куда-то, и если он не в себе, если он ее где-то прикопает, то это будет проблема всей Империи без преувеличения.
За все те годы, что Ингард знал холодного как камень Келлфера, тот никогда не выглядел таким напуганным и даже, кажется, виноватым. Рот его был перекошен в сардонической улыбке.
— Роберт, не лезь, — зло отрезал Келлфер, даже не удостаивая раненного воина взглядом.
Роберт скорбно прижал к груди увитые исцеляющими заговорами и уже частично восстановленные кисти.
— И снова мне досталось за правду.
— Келлфер, — процедил Син. — Рассказывай. Сейчас же.
— Один на один, — твердо ответил Келлфер, встречая взгляд Сина. — Им незачем об этом слышать.
— Я уже знаю все от Кариона. Ты причинил вред одному из наставников, Келлфер. Дело не в том, что ты лишил Приют наставника, а Империю — последнего лояльного нам Вертерхарда, как заметил Роберт. Ты перешел черту и нарушил главное правило Приюта. Я хочу, чтобы и они услышали твое признание.
Повисла тишина. Роберт с Ингардом переглянулись, и последний присел на подлокотник кресла друга. Син обычно не рубил с плеча, а выдвинутое им сейчас обвинение было настолько серьезным, что ни один из директоров не нашел, что добавить.
— Ты хочешь меня выгнать? — оскалился Келлфер. — Сейчас, во время войны? И думаешь, что Приют не развалится следом? Собираешься выиграть без моих связей? Ты в своем уме?
И тут же согнулся пополам, хватаясь за голову.
Син, прямой как копье, неподвижный и вместе с тем источавший ледяную ярость, не сделал и шага в его сторону, не повел рукой. И Ингард, и Роберт, и сам Келлфер понимали, что происходит, и что ни единого шанса отказать Сину у Келлфера больше не было. Мощнейшее заклятие, разрывая блоки, дробя в пыль щиты, вонзалось в разум Келлфера, как спица прокалывает ткань. Раздался тихий треск, а после и скрежет сминаемого металла: в руках у Сина зеленым пламенем плавился защитный артефакт, с которым Келлфер никогда не расставался. Ингард вскочил, борясь с желанием помочь Келлферу, но Роберт своими неокрепшими пальцами мягко сжал его предплечье, и когда Ингард возмущенно обернулся к другу, тот одними губами прошептал: «Подожди».
— Я пытался заставить его возненавидеть ее, — прохрипел Келлфер, больше не борясь. — Я заронил в его разуме недоверие, а после лишь подкинул тем. Келлан думает, что Алана помогает Пар-оолу, что она любит другого мужчину и подчиняется ему, и что она опасна.
— Как тебе удалось? — спросил Роберт мрачно. — Твой сын тебя с землей сравняет, если вы схлестнетесь. Тут уж без обид.
