— Это точно, наши коронованные особы рвут и мечут, девушка говорит с пар-оольским акцентом, так что в ней видят олицетворение самого страшного зла, — вмешался как раз подошедший Роберт. — Плохое время для пар-оольских рабынь в нашем стройном стане примерных радчан. Я вас, кажется, прервал в интимный момент. Что вы хотели мне показать, герцог Карион, что вытянули меня из постели, где я уже так сладко устроился?
Некоторое время Даор сверлил улыбающегося Роберта взглядом, не до конца понимая, перешел ли тот грань, которую переходить Даор никому не давал. И само это замешательство обычно отлично слышавшего себя Даора говорило, что к Роберту стоило присмотреться намного пристальнее: он был сложнее, чем казался на первый взгляд. Зеленые глаза Роберта не выглядели сонными, и сам он был собран, а за мнимой расслабленностью скрывалась готовность реагировать молниеносно. Но что еще интереснее, Даор видел лишь один наскоро сляпанный щит, карикатурный, как детский рисунок, а за ним — никаких преград, словно воин такого уровня не был укутан ими, как луковица шелухой.
— Отправь письмо Сину, пока почта работает, — распорядился Даор наконец. — Артефакты подчинения, которые создают пар-оольцы, питаются теми, на кого их надевают. Мою племянницу чуть надкусили, что виднее на ней, потому что она простачка.
— Питаются.
Роберт опустился на только что созданный им воздушный блок и закинул ногу на ногу, ожидая пояснений. Даора он то ли не боялся, то ли мастерски скрывал свой страх.
— Что со мной? — прошептала Юория. — Пожалуйста, объясните!
И она бросилась Даору в ноги в привычном жесте подобострастного отчаяния. Роберт среагировал вместо Даора: он положил женщине руку на спину, будто утешая, и когда она подняла на него свои наполненные слезами страха глаза, чуть подтолкнул вверх. Юория метнула взгляд на дядю и, убедившись, что он не против, поднялась. Тут же рядом с ней оказался Олеар. Он коснулся талии Юории, но женщина оттолкнула его.
— Присоединяюсь к просьбе леди Карион, — протянул Роберт.
— Ее эмоциональные реакции сглажены, — объяснил Даор. — За счет истощения, природы которого я пока не понимаю. Для этого нужна Теа.
— Это вот сглажены? — поднял брови Роберт. — Страстные вы люди, черноземельцы.
— Прекрати этот фарс, — беззлобно бросил ему Даор. — Письмо. Все остальное — завтра.
— Как печально быть не равным, но посланником, — пропел в пустоту Роберт, вставая. Но прежде, чем уйти, он серьезно добавил: — Спасибо, герцог Карион. Если их едят, значит, это алтарь. Алтарь — значит, присосавшийся демон, как ни печально это подтверждать.
— Да, — кивнул Даор, уже не удивляясь тому, как шустро соображает этот раньше казавшийся ему претенциозным воякой шепчущий. Келлфер как-то обмолвился, что Роберт старше него, но тогда Даор, видевший нового директора лишь раз, решил, что тот ввел друга в заблуждение. Сейчас он давал Роберту не меньше девятисот лет. — Я надеялся познакомиться с артефактологом, создавшим эти чудеса, но все намного проще. Юория носила пояс меньше недели — и вот результат.
— И это многое меняет, — согласился Роберт задумчиво. — Мы думали, что наших только используют как мясо для атаки.
— Это портящееся мясо.
— Думаете, пар-оольцы понимают, во что ввязались?
— Вряд ли. Вестер, безусловно открывший демону путь, не стал бы надевать на Юорию уничтожающий ее артефакт.
— Почему?
— Потому что он меня любит, — вставила Юория, не сводя больных глаз со своего дяди.
— Любит — и надел пояс подчинения, — развел руками Роберт. — Допустим, вы правы, и извращения белого герцога не говорят о его нелюбви. Но пар-оольцы же могут знать, для них наши жизни значат мало.
— Это имеет значение?
— Там почти все послушники и наставники Младшей ветви. И не только, — тихо ответил Роберт, и Даор услышал в его голосе хорошо скрываемую боль. — Герцог Карион, я надеюсь, вы по своему обыкновению закрыли этот уютный костерок одной из своих глушащих завес, и никто нас не слышал?
Даор в ответ только усмехнулся.
— Если герцоги узнают о том, что их близких пожирают, начнется настоящая паника. Это не должно выйти за пределы нашего узкого круга.
— Юория, проболтаешься — убью, — бросил дядя поджавшей губы женщине. — Олеар, отвечаешь за нее, — к радости своего слуги добавил он.
Олеар бросил на Юорию ликующий взгляд, но она только шумно, с раздражением, выдохнула.
— Спасибо, — искренне сказал Роберт.
— Теперь Син ударит первым, чтобы освободить так много шепчущих, как сможет, — предположил Даор.
— Не уверен, — ответил Роберт медленно. — И рад, что решение принимать не мне. Мое дело маленькое — довести выводок до воды, — снова расплылся он в улыбке. — И чтобы лучшие люди Империи Рад не свернули свои маленькие шейки — от отчаяния в том числе.
.
— Это обратимо? — тихо обратился к герцогу Олеар, как только Роберт отошел на несколько шагов. Голос парня дрогнул в конце фразы, и он отвернулся.
— Не думаю, — ответил Даор спокойно. — Но согласись, Юории это идет.
