Он прижал Алану к груди, поверх плеч укрыв собственным плащом, одна его рука запуталась в ее волосах, нежно, но крепко удерживая голову, а вторая мигом согрела спину. Алана слышала, как за тонкой тканью походного камзола бьется его сильное сердце, гулко, быстро, страстно. Она же просто потерялась в его громадных руках и, напрягшись, не двигалась, не дыша, не говоря больше ни слова. Вот Даор Карион сжал ее спину чуточку сильнее, и Алана почувствовала, как он целует ее макушку… а затем медленно, будто с неохотой, отпустил, и даже сделал шаг назад, не прекращая касаться, впрочем, плеч. Алана судорожно вдохнула и затравленно посмотрела вверх, прямо в удивительное, светящееся лицо. Глаза его мерцали глубоким, опасным, горячим огнем желания, о котором девушка боялась и думать.
— Алана, — прошептал герцог, и снова ее имя прозвучало в его устах музыкой. — Теперь послушай.
Руки его скользнули по ее волосам и подняли упавший на спину платок, согревая, гипнотизируя.
— Ч-что? — шевельнула Алана пересохшими губами.
— Во-первых, я не верю, что ты любишь сына Келлфера, а даже если думаешь, что любишь, это изменится.
— Почему? — почти беззвучно спросила Алана.
— Потому что я лучше, — ответил герцог без тени сомнения.
— Ничего себе, вы в себе уверены, — хотела оскорбленно воскликнуть, но на деле прошептала зачарованная Алана. — Вы ничего о нем не знаете.
Даор приблизил свое лицо к ее — так, что она ощущала его дыхание на своей коже. И вдруг коснулся ее лба губами, будто хотел остановить поток слов и будто боролся с чем-то внутри себя. Когда он оторвался, Алане показалось, что он поцелует ее и в губы, и что с этим поцелуем горящий в нем огонь опалит и ее. Колени подгибались, и девушка так сжала кулаки, что ногти впились в ладони — только чтобы не поднять лицо и не потянуться ему навстречу. Это было похоже на наваждение. И Даор Карион коснулся ее губ своими горячими пальцами — почти невесомо, а потом легонько погладил по переносице, словно что-то решил для себя, и это что-то не включало поцелуев, и Алана чуть не рванулась вверх, но вовремя остановила себя.
— Послушай, как и обещала, спорить будем потом, — выдохнул мужчина. — Во-вторых, разрыв куда менее критичен, чем ты думаешь, поверь мне, я привык отличаться от каждого, кого встречаю на пути; но «пропасть» между нами — твоя иллюзия, ты, белая герцогиня из рода ходящих по мирам, одна из самых разумных и нетипично мыслящих женщин, что я знаю. И мы еще вернемся к этой теме однажды, но я не хочу, чтобы сейчас ты снова начала спорить, моя независимая девочка.
— Я не… — начала было Алана, но черный герцог снова поцеловал ее в лоб — долго, горячо, выбивающе дух, будто зная, что она тут же замрет.
— В-третьих, я готов поклясться, что не причиню тебе вреда, если это тебя успокоит. Ты наивна в мысли, что существо моего уровня откажется от счастья ради гордости или расчета, ради земель или возможности провести ритуал на крови. Все блага этого мира и так могут быть моими, если я решу их взять, и потому они куда менее ценны, чем ты думаешь.
— Существо? — уточнила Алана. Слова Даора Кариона мешались в кашу, вместе с тем намертво отпечатываясь в памяти, выжигаясь на разуме. Это странное слово — просто слово — выделялось среди них.
— Мой дед был демоном.
Что это значило? Алана когда-то читала, что демоны — это пугающие темные божества, требующие человеческих жертвоприношений, почти всесильные бесплотные духи. Но то были сказки, никогда она не принимала подобного всерьез. Возможно, мужчина имел в виду что-то совсем другое.
— Я не знаю, что это значит, — призналась она честно. — Но мне говорили, что вы умеете выходить за грань мира.
— Да. Как и ты.
— Я точно не демон, — тихо сказала Алана.
— Конечно, нет, — снова поцеловал ее в лоб Даор. С каждым разом это было приятнее и приятнее, и все внутри зудело от желания продлить ласку, оказавшуюся куда более волнительной, чем все, что случалось с ней раньше. — А мое происхождение — тот секрет, который ты пообещала сохранить.
— Хорошо, — едва слышно ответила Алана. — Я только не знаю, что это значит.
— Я расскажу тебе, — продолжил Даор гладить ее волосы.
— Вы меня отпустите?
— Ты все еще меня боишься?
Девушка ответила скорее машинально:
— Да.
— Алана. Я счастлив сейчас и каждый раз, когда ты рядом, я не хочу подчинить или сломать тебя, и я зверею от мысли, что кто-то мог бы причинить тебе вред. Этот звучит опасно?
Алана сделала долгий выдох. Казалось, искорки пляшут у нее на кончиках пальцев, но голова была блаженно пустой, а тело — будто наполненным теплом. Она собрала разбегающиеся мысли в кучку, чтобы ответить:
— Из уст демона, того, кого считают самым опасным человеком Империи, черного герцога — да.
— Ты доверяешь Роберту?
— Директору Роберту? — зачем-то переспросила Алана. — Конечно.
— Значит, мы идем к нему. Я хочу, чтобы тебя перестало мучить мое присутствие.
И прежде, чем Алана успела еще что-то спросить, Даор Карион поднял ее, будто она была невесомой, и посадил в седло.
