Даор жестом подозвал сидящего у костра и о чем-то беседующего с Юорией Олеара. Тот тут же подхватился, напоследок положив черной розе руку на бедро в довольно двусмысленном жесте. Племянница тоже подняла на Даора глаза, казавшиеся громадными из-за стоящей в них влаги. Взор ее быстро метнулся на отряхивающую Лучика Алану, и она сощурилась, сжимая губы. Алана, словно почувствовав тяжесть ее ненависти, тоже подняла голову. Даор сначала подумал, что девушка отвернется, но она смотрела на Юорию прямо и твердо. Не желая дожидаться окончания этой молчаливой дуэли, Даор кивнул и Юории, и та, просияв, грациозно поднялась и заспешила к нему.
— Отведи лошадей к кормушке, они должны быть распряжены и почищены, — приказал Даор уже ждавшему распоряжений Олеару.
— Я могу сама, — подняла брови Алана, отдавая повод. — Спасибо.
— Леди, — склонился Олеар. — Вам не пристало возиться с лошадьми. Это сделают стражники.
— Олеар, не привязывайте их рядом, пожалуйста, — попросила его Алана. Поймав взгляд Даора, она смущенно добавила: — Мне кажется, они не очень хорошо ладят.
— Как прикажете.
— Ты зря беспокоишься, иерархия очевидна, — сказала подходящая Юория. — Твой задохлик не…
— Юория, замолкни. К герцогине Вертерхард обращайся по титулу.
Но Алане не нужна была защита. Ее звенящий голос облил Юорию яростью:
— Леди Юория, вы решили, что раз убили дорогих мне людей, то можете мешать и меня с грязью. Меня это не задевает. А вас будут судить. Я уже написала императору о том, что вы сделали. И он созовет совет.
Ошарашенная Юория переводила взгляд с Аланы на застывшего за ее спиной Даора и обратно. Герцог видел, как боролись в ней желание унизить собеседницу и страх сделать это. Наконец, Юория сглотнула и выдавила из себя:
— Дядя?..
— Юория, попробуешь причинить ей вред прямо или не прямо, своими руками или кого-то подговоришь — я тебя сожгу. Поняла?
Говоря это, Даор не смотрел на исказившееся злобой лицо племянницы — лишь на Алану, глаза которой чуть расширились, когда она услышала его тон — тот, которого пугались даже самые сильные противники. Юория поняла все мигом и сложилась на земле, коснувшись локтями льда. Алана шагнула назад, чуть не ударившись о плечо герцога, и мазнула по его сапогам своей юбкой. Она недоуменно посмотрела на Даора, словно желая оправдать перед ним своего врага, но только сжала плотнее губы. Даор с теплом отметил, что девочку снова не порадовало унижение Юории. Он готов был держать пари: не бойся Алана его так, то потребовала бы у Юории — и у любого другого — не падать ниц. Сама идея унижения кого-то была ей чужда.
Алана хотела, чтобы Юорию судили.
Конечно, девочка еще не знала, что Юория убила ее приемную мать.
— Поняла, — глухо подтвердила Юория.
— Теперь прочь.
Юория, не смея больше вымолвить ни слова, исчезла. Стоило Олеару приобнять ее, сгорбившуюся от злости, за плечи и отвести в сторону, Алана уязвленно сказала:
— Это было не нужно.
— Нужно, — усмехнулся Даор, предлагая девочке руку, на которую неожиданно быстро и невесомо легла ее ладошка. — Ты плохо знаешь Юорию. Она глупа, но очень жестока, и умеет подговаривать других причинять вред тем, кто ей не нравится. Согласись, не нужно, чтобы наш отряд поредел на соблазненных ей и убитых мной воинов, решивших тебе навредить.
— Войцехт говорил, она любит пытать людей, я помню, — отозвалась Алана. — Но ей незачем причинять мне вред, я-то безобидна. Хотя теперь, когда я сказала ей о письме…
— Юория ненавидит тебя потому, что одержима мной. Скорее всего, после ритуала ее придется убить.
— Теплые родственные отношения… — пробормотала Алана себе под нос.
Герцог улыбнулся.
— Ты действительно написала императору письмо?
— А что, боитесь, что тоже пойдете под суд? — с вызовом спросила Алана.
— Очень боюсь! — в голос рассмеялся Даор. — Алана, император вынесет тот приговор, который я скажу ему вынести. Так что можешь подумать, какой судьбы для Юории хочешь.
— Значит, если вы в чем-то виноваты, вас не наказать?
— Чаще всего да, — согласился герцог.
Алана чуть сжала пальцы у него на запястье.
— Когда я жила с Голденерами, мой мир был далек от этого, — вдруг сказала она с болью. — Это отобрала ваша племянница. И теперь даже того маленького кусочка земли, где царствовала справедливость, больше нет.
— Справедливость — иллюзия, — заметил Даор. — Но ты можешь сделать мир вокруг себя настолько справедливым, насколько это в твоих силах и силах близких тебе людей. Для начала можешь решить судьбу Юории.
И снова девочка повела себя не так, как повела бы себя любая женщина, которую он знал — отшвырнула от себя предлагаемую им власть:
— Нет, я слишком плохо разбираюсь в этом и точно не беспристрастна. Можно посоветоваться с директором Сином.
— Как хочешь, — тепло согласился Даор.
.
