– Мама, я же у тебя единственная дочь! – укоряла я. И после долгих уговоров она сдалась.
Мы с Витей поехали в Одессу покупать мне платье. Но время было сложное, в то время меняли рубли на купоны, а все салоны почему-то были закрыты. Тогда мама Вити предложила купить свадебное платье у знакомой. Платье мне не понравилось, но было не ловко сказать об этом. Витина мама купила мне это платье, а я смотрела на него и уже не хотела пышной свадьбы. Я согласилась на скромную, мы отказались от столовой, где обычно проводились торжества.
У родителей Виктора была четырехкомнатная квартира. И мы решили отметить праздник у них дома, договорившись в первый день пригласить только наших с Витей родных братьев и сестер, а второй день отпраздновать с друзьями. Так и сделали. Свадьба была назначена на 24 января 1992 года в квартире родителей Виктора.
Квартира была большой, одна только прихожая могла бы быть полноценной комнатой 3 на 3 метра. Левее от прихожей был просторный зал, а правее комната Виктора. Слева была спальня родителей Вити, тоже немаленькая. И еще левее от спальни родителей была большая комната Витиной сестры Любы. В квартире была также кухня, и конечно же, туалет с ванной.
В зале поставили несколько столов, а в прихожей установили магнитофон для танцев.
Моя свадьба казалась мне сплошным кошмаром, и не только казалась. Платье мне не нравилось, прическа не получилась. Я делала ее себе сама и когда вышла, услышала:
– Боже, кто ей делал прическу?!
И это был совсем не комплимент. Во время венчания, когда Витя нагнулся, чтобы поцеловать меня, его волос на виске загорелся от огня свечи в руке. Накануне свадьбы он сорвал себе спину и не смог меня вынести из ЗАГСа на руках. И я услышала в толпе приглашенных возмущенный возглас:
– Почему Виктор не вынес ее на руках?!
А когда после росписи мы зашли в квартиру, я увидела незнакомых мне людей, и много. Я спросила у Вити, кто все эти люди, на что мой молодой муж начал мне перечислять своих теть, дядь, двоюродных братьев и сестер. Я не понимала, что происходит, а как же договоренность, что на свадьбу приглашаются лишь родные сестры и братья?
Но и это было не все. У Виктора были две старшие сестры и брат-двойняшка. В отличии от Вити брат любил выпить и, напившись, решил своровать у меня туфельку. Это случилось тогда, когда я танцевала – брат моего мужа нагнулся и стал снимать с меня туфельку. Его двоюродный брат, тоже изрядно навеселе, решил ему помочь – один стал снимать одну туфлю, второй другую. Потеряв почву под ногами, я начала падать на пол, но братья даже не поняли, что произошло. Они с моими туфлями, счастливые, побежали требовать выкуп. А я оказалась на полу, без туфель, настроения и гордости. Мне хотелось бежать от всех этих незнакомых и чужих мне людей, мне хотелось плакать – все было не так, начиная с платья и заканчивая позорным моим падением. Мне хотелось исчезнуть…
Разочарование от свадьбы немного подсластил медовый месяц, который, правда, длился совсем недолго, всего три дня. Но все эти дни я купалась в любви мужа. Мне было с Витей хорошо, с ним я чувствовала себя спокойно и уютно. Я любовалась своим обручальным кольцом и всегда старалась выставлять его напоказ. Но Вите со мной было трудно. Я не привыкла спать не одна и предложила спать хотя бы под разными одеялами. И муж боролся со мной, постепенно приручая к своим рукам и своему телу.
Моя свекровь была внушительных размеров, высокой, интересной женщиной, а свекор был очень добрый. Его доброта ощущалась во всем – во взгляде, в жестах, он просто излучал доброту.
Родители продолжали ссориться. Мама мечтала купить небольшой домик и переехать от папы. И в октябре 1991 года вышел спасительный закон. Граждане, подвергнувшиеся раскулачиванию (репрессиям), были официально признаны репрессированными и имеющими право на реабилитацию.
Маме вернули дом, который принадлежал ее отцу и деду, дом, в котором она родилась и который отобрали при раскулачивании.
Бабушка родом была из самой богатой семьи Волкановых в селе Дмитровка и самой красивой девушкой в этом селе. Ее засватали, жених был из самой богатой семьи села Виноградовка. Бабушку выдали замуж, и она стала Петровой Пелагеей Петровной, переехав в село Виноградовка, в дом ее мужа.
Петровы были намного богаче Волкановых, бабушкиной семьи. Свекровь недолюбливала невестку и нагружала бабушку непосильной работой, при этом дочери свекрови слыли ленивыми и избалованными девицами. Зато свекор очень любил свою невестку, мою бабушку. Она была не только красива, но и трудолюбива, с покладистым характером. И при любой возможности свекор ее брал с собой в поездки, чтобы освободить от тяжелой работы, которой нагружала ее свекровь.
У свекрови был скверный характер, ее побаивался даже сам свекор, несмотря на то что был сильным, умным и дальновидным человеком. Но он предпочитал не связываться со своей сварливой женой, у него и без того было много дел. Свекор владел мельницей, маслобойней и многочисленными землями, на него работало много рабочих.
