— А как же он так? — Лит невольно пощупал свою грудь.
— Да что ты как маленький? — сердито сказала Рата. — Ничего в тебе лишнего и чуждого нет. Просто часть души братовой.
— А вонь? — простонал Лит.
— Что вонь? Призрачный запах. Поэтому его только люди чувствуют. Подсознательно. Дарки и животные мыслят чуть иначе, оттого и к присутствию подобных призраков равнодушны.
— Призраков?! Нет, не верю! Выдумала ты все!
— Сейчас не веришь, потом поверишь, — спокойно сказала девушка. — А не поверишь, тоже ничего странного. Живи как жил. Только он всегда с тобой будет.
— Послушай, ты же некромантка. Мертвяком командуешь. Сделай что-нибудь.
— Не сделаю. Во-первых, я не смогу. Мертвец с плотью или с костями, такому могу приказать или попросить. Призрака тоже могу уговорить. Твой брат не то и не другое. Он — часть тебя. А во-вторых, несправедливо его мучить. Он по-своему тебя любит. И, кстати, считает, что он настоящий.
— Он меня любит?!
— Ты его тоже любишь, — пробормотала магичка. — Только теперь ты знаешь, что с вами случилось, а он нет. Он все-таки призрак, потому слабее.
— О, боги, и как жить теперь?
— Да как жил, так и живи. Разве что изменилось? Видно в семье у вас склонность такая — мертвецы от живых далеко не отходят. Ну и ничего — вы симпатичные, благоразумные. Научитесь мириться. У каждого в крови что-то намешено.
— Да я с ума сойду.
— Не сойдешь. Вон, Малый — живет, растет понемножку.
— При чем здесь Малый?
— У младшего твоего тоже призрак есть. Только он другой. В жизнь не лезет. Просто рядом стоит.
— Да ты что несешь?! — заорал Лит. — Нету у него никакого призрака. И вообще Малый не брат мне!
— Ты не кричи, — негромко сказала девушка. — Я ваших тайн не выпытываю. Хочешь скрывать, скрывай. Но я вашу кровь чувствую. А орать на меня незачем.
— Да как же ты чувствовать можешь?! Клянусь, не родственник он мне.
— Родственник, не родственник… — магичка длинно сплюнула в камыши. — Чувствую я мертвое. Дар похуже твоей вони. Между прочим, я о некромантии богов вовсе не просила. Охотно бы с тобой болячками поменялась. А правды не хочешь — забудь, что я сказала, да и дело с концом.
— Подожди, значит, я Малого заразил? — Лит застонал.
— Углежог, ты умом ослаб? — магичка ощутимо стукнула парня по лбу костяшками пальцев. — Как призраком можно заразить? Сам подумай. Смешно ведь. У тебя одно, у него другое. Его призрак рядом, но не здесь. Может, охраняет, может, помочь старается. Я не разберу. Сложное дело. Ну что ты орешь, переживаешь? Крепкий ведь парень, не медуза кисельная. Брат тебе помогает, как может, не надоедает. Малому тоже жизнь никто не портит. Живите спокойно.
— А вонь? Малый тоже пахнуть будет?
— Вряд ли. У него иное. Может, никак и не вмешается. Ты сам братишку младшего бережешь. Чего еще желать? А с собственной вонью ты уже научился справляться.
— Да, нужно себя в руках держать.
— Именно, — девушка улыбнулась. — Я когда поняла, что ко мне мертвяки как мухи липнут, чуть не спятила. Они же не по одному, а прямо косяками шли. Вот, за ноги их раздери, было дело. Так что тебе еще повезло.
— Понятно, — уныло пробормотал Лит.
Рата присела перед коробом, чмокнула Малого в щеку.
— Счастливо, герой. Лит, ты учти — для мальчика сгущенку нужно пожиже разбавлять. Иначе живот схватит. Ну, может, еще увидимся, бойцы.
Лит машинально помог девушке сесть в лодку. Спохватился:
— Постойте, леди! — полез в сумку, высыпал на сиденье лодки две горсти орехов. — Погрызете с господами речниками. И спасибо что про брата сказали. Лучше уж так, чем ничего не знать.
Рата приподнялась, неожиданно поцеловала парня в щеку:
— Справишься. Даже и не сомневайся.
Плеск весел скрылся в дымке. День, похоже, обещал быть теплым, но ненастным, — уже срывался мокрый снег.
Лит решил, что ни о чем думать не будет. Будет еще время помучиться.
Малый стоял в коробе, насуплено смотрел в сторону реки. На носу висела сопелька.
— Ну-ка… — Лит сжал пальцами маленький нос.
Малый усердно фыркнул, лишняя влага улетела в траву.
— Ловко, — одобрил Лит. — Ну, пойдем, что ли, родственничек.
Тяжести Дженни не чувствовала. Сверху ерзало большое и темное тело. Умом Дженни понимала, что ей тяжело, больно, что расстегнутая пряжка снова в кровь раздирает живот, — но ничего этого не чувствовала. Только загнанное мужское дыхание с перегаром крепкого «кузнечного» пива слабо тревожило ноздри. От запаха сжимался желудок. Голод — вот что умирает последним.
Столяр зарычал от наслаждения, закинул лысеющую голову. Еще пара мощных толчков, — вытянулся, переводя дух.
В комнате было полутемно. Узкое окошко забито доской, лишь на подоконнике теплится огонек дешевой коптящей свечи.
В тишине слышалось поскрипывание нещадно расшатанного стола и частое хриплое дыхание. Дженни казалось, что Столяр дышит ей в висок уже пятые сутки. Такого никак не могло быть, — уходил жрать и спать, уступал тело девушки дружкам, — вначале они еще спорили из-за очереди. Но Дженни казалось, что он никогда не слазил со стола. С неё не слазил.
