Вообще-то, чернявой вроде как и не существовало. На санях плащ бесплотный ехал, и у огня плащ сидел. На лапнике в шалаше лежало нечто бесчувственное, то ли дышащее, то ли нет. В первые дни, когда Лит ее на руках туда-сюда таскал, чернявая вроде как без памяти оставалась. Когда сама начала ползать-ходить, прикосновений явно избегала. Да и кому они нужны были, те прикосновения?
Лит старался не думать о том, что с чернявой на Выселках сотворили. Да и что она потом сама сделала, вспоминать не хотелось. Ёха нехорошую тему тоже тщательно обходил. Даже о том, что лучше бы от ведьмы побыстрее избавиться, больше не заговаривал.
Избавиться никак не получалось. Собственно, единственная возможность представилась, когда проезжали большой хутор, стоящий у мелководной речушки. Высокий частокол, дозорная башенка, крыши построек, крытые новым тесом — все внушало уважение. Даже собака была, — загавкала, учуяв чужаков. Лит постучал в ворота, окованные металлическими полосами. Тишина. Пришлось колотить снова. Когда Лит погрохал сапогом в третий раз, стало вовсе неуютно. Пустота наваливалась со всех сторон. Заснеженные ивы у реки застыли чересчур неподвижно. Дымом почему-то не пахло, хотя над крышей поднимался явственный дымок, — Лит по цвету дыма готов был поспорить, что топят сосновыми поленьями. Закралась мысль, что тот, кто топит, выходить не станет. И, наверное, вовсе не потому, что гостей не любит. Не осталось здесь людей. Собака лаяла тоскливо и безнадежно.
— Слушай, поехали, а? В другом месте где-нибудь… — Ёха, сидел боком, зажав вожжи между колен, и ковырялся с затвердевшим от холода ремешком на ножнах меча. Чернявая голову не подняла, только вроде бы плотнее свернулась под плащом и попоной.
Лит хотел сказать, что нечего трусить — что такого страшного на хуторе могло произойти? Да и неизвестно, сколько до следующего жилья ехать. Но тут неожиданно захныкал Малый. Плаксивость он проявлял исключительно редко, видать, хутор ему тоже сильно не понравился.
Лит молча взял под уздцы, развернул упряжку. Мерин фыркнул, кажется, одобрительно. Кобылки тоже не возражали, хотя еще недавно подумывали об отдыхе.
Уже подъезжали к опушке, — впереди дорогу вновь обступала заснеженная чаща, — Ёха горестно пробормотал:
— Суеверные мы стали. Просто позор какой-то.
Лит только плечами пожал, — имеются в лесу поляны и заросли, которые лучше стороной обходить. А там, где люди живут, таких мест даже больше. Вообще-то, людей всегда лучше подальше обойти.
В общем, по всему получалось — придется тащить чернявую ведьму до столицы. В трактире бродяжку оставить вряд ли удастся, — народ в Околесьи зажиточный, ухаживать за больной не согласится. Может, это и к лучшему. Лит со своими бойцами-мужчинами к безмолвному присутствию «тени» уже привык, — ходит чернявая сама, вреда не причиняет. Кушает, конечно…, как здоровая. Ну да ладно, до Тинтаджа фасоли и жира должно хватить.
Лит аккуратно развесил плащ у камина.
— Иди-иди, — сказал Ёха, не отрываясь от развлечения. Любили они с Малым играться и рожи друг другу корчить. — Ты ж у нас старшина, обязан проверить личный состав.
— Что такое «старшина»?
— Военно-хозяйственный лорд с широкими полномочьями. Вроде десятника в небольшом подразделении.
— Хм. А ты не хочешь сам хозяйственным десятником стать? Я тебе должность охотно уступлю.
— Мне нельзя, — поспешно сказал Ёха. — Я — боевое подразделение. Вот когда в атаку нужно, тогда меня в авангард.
— Когда в атаку — у тебя уже нога покусана, или в спине дырка, — пробурчал Лит. — Очень быстрый ты, летун.
— Принимаю первый удар на себя. И нечего волка поминать — он не на меня, а на коня нацелился. Что ж мне, смотреть оставалось?
— Так ты бы хоть головню схватил. А то с мечом… Это ж тварь горная, а не благородный лорд-поединщик. Хотя лорда тоже сподручнее головней. Мечом он и сам умеет.
— Поспешил я, — миролюбиво согласился Ёха. — В следующий раз учту. Но по хозчасти все равно лучше ты справишься. У тебя все-таки собственный дом имеется, опыт и все такое.
— А у тебя что, сроду дома не было?
— Можно и так сказать, — Ёха отвернулся и легонько щелкнул по лбу замечтавшегося Малого. Дитё яростно засопело и принялось ловить наглую пятерню северянина.
— Очень мне нужно у тебя выпытывать, — буркнул Лит. — Пойду, гляну. А вы, смотрите, глаза друг другу не повытыкивайте.
— Мы легонько. Я, между прочим, и комиссарские обязанности выполняю. Готовлю молодое, идейно и физически подкованное пополнение.
— Вот всегда ты непонятное гонишь, — вздохнул Лит и вышел в темный коридор. Снизу, из кухни, несло жареной бараниной. Сразу в желудке заурчало.
