Агенты тут же утратили отработанное спокойствие. Они нервно начали оглядываться по сторонам и тут же потащили Василевского к укрытой в стене двери. Потом был небольшой дворик, узкий и грязный коридор и вдруг — совершенно иной мир. Безупречно чистое фойе, стеклянная, защищенная кодовым замком дверь и громадное помещение, освещенное десятками ламп дневного света. Они находились внутри старого кинотеатра. Но посреди зала стоял всего лишь один письменный стол.
— Мы его привезли, — доложил один из агентов. — Только он немного… не того…, - щелкнул он пальцами по шее.
Ослепленный лавиной искусственного освещения Василевский вначале отметил лишь белоснежную сорочку, потом черные подтяжки, и лишь после того — владельца этих элементов гардероба, который как раз поднимался со стула.
— Меня зовут Роберт Крашницкий, — сказал офицер, надевая пиджак, который до сих пор висел на спинке. — Могу я с вами недолго переговорить?
Охрана тут же улетучилась. Василевский с Крашницким остались одни в огромном зале.
— Прошу, — указал офицер на стул, который Василевский занял с громадным облегчением. В голове шумело. Его собеседник наполнил стакан минеральной водой из бутылки, затем налил несколько капель жидкости из пузырька и подтолкнул вперед по скользкой поверхности стола.
— Это скополамин?
— Капли Иноземцева. Мне так кажется, что они вам понадобятся.
Василевский с удовольствием выпил жидкость с легким, мятным запахом и привкусом. Его уже начинало сушить. Офицер присматривался к нему с бесстрастным выражением на лице.
— Так чему я обязан этой встрече?
Крашницкий склонился над столом. Долгое время он всматривался в синие глаза собеседника. Затем произнес:
— Правительство Польской Республики желает связаться с Богом.
Пустой стакан упал на пол. Не разбился.
— Чего?
— Правительство Польской Республики желает связаться с Богом, — повторил офицер УЗГ.
— Ээээ… — потряс Василевский головой. Затем поднял трубку телефонного аппарата, стоявшего на специальной подставке над столешницей. — Нет проблем, сейчас соединю. Вам кого: Иисуса Христа? Аллаха? Яхве? Будду? Хуцлипутли?
— Хуцлипутли? — удивился Крашницкий. — Впервые слышу, — он и вправду был изумлен.
Василевский онемел. Тот говорил совершенно серьезно. Он положил трубку на место.
— Простите. До сих пор мне казалось, что это я сошел с ума.
Офицер внимательно глядел на него.
— Сворачивается ли время в петлю? — спросил он тихим голосом.
Василевский отвел глаза.
— Ммм… эээ… Несомненно — так. Но если начнете меня бить, я тут же от этих слов откажусь.
— Не надо шутить. Я спросил, сворачивается ли время в петлю? Повторяется ли наша история?
Василевский почувствовал, что, несмотря на превосходную установку кондиционирования, он вспотел. Вынул из кармана смятую пачку.
— Простите, могу я закурить?
— Вообще-то, я не разрешаю… Впрочем, пожалуйста.
В качестве пепельницы Крашницкий подвинул блюдце из-под стакана. Он прищурил глаза, когда в его сторону направились первые сизые клубы дыма. Потом Василевский попросил налить ему еще стакан воды. В конце концов спросил:
— Я должен признаться в том, что это я Адольф Гитлер, Нина Риччи и Чарли Чаплин?
— Нет. Я хочу, чтобы вы добровольно, — он акцентировал это слово, — ответили на несколько моих вопросов.
— Тогда не стесняйтесь. Время описывает круг, история повторяется, а с Богом я свяжу вас в пятницу, после визита у моего психоаналитика.
На губах офицера впервые появилось подобие улыбки. Едва лишь тень. Но этого и так было много. Крашницкий откинулся на спинку стула.
— В последнее время с вами беседовало много людей. Правда?
— Согласен.
— Все они заметили какие-то странные вещи. Все связали необычные явления одно с другим. У них имеются какие-то следы, улики; и они теряются в догадках… — снизил он голос. — А вот у меня имеется доказательство.
— Доказательство чего?
Крашницкий вынул из ящика стола толстый, элегантный конверт и положил его рядом со стаканом.
— Видите ли, Археологический институт Вроцлавского Университета совершил невероятное открытие. Они обследовали оставшиеся после немцев штольни, выбитые в Горе Шленже и… — на сей раз он улыбнулся очень четко. — Там они открыли старинные, славянские захоронения.
— Что бы… Снова Шленжа.
— И в одной из могил они нашли фотографию.
Василевский весело фыркнул.
— Знаю, знаю, — успокоил его жестом руки офицер. — Все можно подделать, все можно подбросить в любое место, хотя бы для того, чтобы посмеяться над учеными коллегами и заставить их вести бесплодные размышления. В истории подобное повторялось уже сотни раз.
Крашницкий сделал глоток кофе, который за это время наверняка успел остыть.
— Но здесь имеется одна проблема. Этот снимок обладает столь микроскопическими зернами эмульсии, что мы не способны произвести чего-либо подобного при всех наших современных знаниях. Это истинное чудо техники. Зерна эти можно видеть исключительно под электронным микроскопом.
— И что это за снимок?
— Оригинал безопасно хранится в сейфе. Но я покажу вам наш несовершенный отпечаток.
