Вагнер с улыбкой следил за ней. Он видел уже многих подобных офицеров, которые неожиданно теряли штабную почву под ногами. Одно дело, когда смотришь на цветную карту и втыкаешь в нее маленькие флажки, и другое дело, если ты сам становишься таким маленьким флажком, воткнутым в отметку какой-то там дороги. Сью Кристи-Андерсон удавалось справляться, и даже неплохо. Она поделилась с экипажем запасом самокруток с травкой. Понятное дело, полностью своей из за этого она не стала, зато… зато этой ночью она сможет поспать спокойно. Без крысы между ногами.
К счастью, до Тржебницких Холмов они добрались еще до заката. А потом пришлось разбивать лагерь. Поездка в темноте была довольно эффективным способом самоубийства. Но теперь они были в зоне действия артиллерии Вроцлава. Красавица-чешка выстрелила несколько локализующих ракет — ребята, сидящие у дальномеров крепости на все сто определили их позиции. Коты обнюхали территорию. Пока что они были в безопасности.
Солдаты жарили стеки на паровом котле ближайшего транспортера. Марта приготовила совершенно невозможный на вкус суп из разграбленных в разбитых грузовиках запасов, а после еды пела чудные, ностальгические песни под аккомпанемент гитары. Потом вспомнила вид собственной дочки, изнасилованной прямо у нее на глазах в будапештском бункере, разнылась и пошла пустить себе пулю в рот. К счастью, влюбившийся в нее по уши Алексей успел ее догнать и шмальнуть ей прямо в спину укол, который превращал мышцы в холодец. Русский заботливо накрыл одеялом беспомощную временно венгерку и шмальнул ей второй укол, амфетамин, чтобы Марта так ужасно не рыдала. Чешка-сигнальщица сделала недвузначное предложение госпоже полковнику, но, увидав ее расширившиеся от изумления глаза, отказалась от своего намерения и пошла ластиться к другим девчатам из отряда. Наемники, которые не стояли на посту, глушили водяру и таблетки.
Познаньские солдаты были настолько неплохо организованы, что им даже удалось что-то там подогреть, и теперь они ели свои синтетические ужины из котелков. Они с завистью поглядывали на хорошо прожаренные стеки наемников, но искушению не поддались, несмотря на приглашения, потому что кто-то пустил слух, что это мясо из «человечины». Водители грузовиков напахались так, что даже не могли ничего съесть. Кто-то разжег костер на вершине дюны, облив песок напалмом. Горело замечательно. И все было мило и прекрасно, потому что светила луна, люди, каждый по-своему, развлекались. И если не обращать внимания на тысячи трупов, кости которых валялись в окружающем песке, можно было забыть, что этот пикничок происходит на кладбище.
Сью Кристи-Андерсон подошла к Вагнеру уже после полуночи. Она стряхнула с себя кота, нажравшегося валерьянкой по самые уши, и вынула из сумки последнюю самокрутку. Прикурила, затянулась и подала майору.
— Откуда у вас столько разумных животных? — спросила она. — Ведь после китайской бомбы вы уже не можете проводить генные изменения…
— Они сами родятся. Самым естественным путем, знаешь… трахаются, беременеют, рождаются… и вот они уже на свете один за другим.
Американка усмехнулась.
— Изменения проведены еще перед бомбой Шен? И теперь они передают привитые возможности потомству? — Она прикусила губу. — А какой процент брака?
— Процентов пять, семь. Но это не прогрессирует. Лет через сто у нас будут разумные гепарды, тигры, коты и птицы…
— А у нас есть змеи, знаешь? — Сью открыла закрепленную на поясе сумку и показала Вагнеру гремучую змею. — Мины определяет лучше котов. И собак не боится.
— Зато она в девять раз медленнее обычного кота. — Вагнер затянулся дымом марихуаны и отдал косячок госпоже полковнику. — А где ты так научилась говорить по-польски, Зузя?
— Отец был поляком.
— Был?
— Нууу… Его застрелили под Саванной, ездил в охране конвоев.
— Понятно… не первый поляк, которому там подставили задницу.
Поначалу она не поняла. Потом, видимо, вспомнила какую-то историческую книжку, потому что подмигнула Вагнеру и тихонько рассмеялась.
— Ах ты нахал.
Майор тоже рассмеялся.
— Скажи… Как там, в Штатах?
Негритянка пожала плечами.
— Как везде. Люди живут в бункерах, синтетическая пища, бунты, карательные акции, мутанты. И общая безнадега.
— А ты много по свету пошаталась?
— Ну… была в Детройте и в Вашингтоне. На паруснике переплыла Атлантику. Была в лондонских бункерах, была в Осло. Знаешь, как там холодно? Зимой всего лишь пятнадцать, двадцать градусов. Класс! А потом на пароходе переплыла через Балтику в Познань. Знаешь, какой чудный порт в Познани? Вот только все время бухают из пушек. В бункере невозможно заснуть.
— Знаю. Все эти чокнутые атакуют Познань, потому что там главная база снабжения Вроцлава.
— И почему Вроцлав настолько важен?
— Как и тысячу лет назад. Город на перекрестке путей Восток — Запад и Север — Юг. Главный контрабандистский узел современной Европы.
— Ну так что?
— Этот город содержит всю Речьпосполиту.
— Аааа… Контрабанда настолько важна?
— Увидишь. И тебя наверняка заинтересует Фестунг Бреслау.
— И что… Как везде, бункеры. Такая же, как и повсюду, безнадега.
