— Вы сейчас размышляете над тем, как бы меня пришить, — буркнул генерал. Он тоже был хорошим наблюдателем. Сказав это, он открыл большой ящик стола и выпустил на столешницу двух персидских котов. Те начали потягиваться на скользкой поверхности. — Сейчас вы размышляете о двух вариантах. Либо выпустить гремучую змею из сумки… Но это глупая идея. Коты справятся с ней за пару секунд. Или же вы воспользуетесь своим миниатюрным скорострельным пистолетом. Невозможным для обнаружения при наших досмотрах. — Барыла вновь расхохотался. — Нет, такое могли выдумать только американцы. Сконструировать микроскопическую пукалку с пулями, буквально прошивающими человека. Он настолько маленький, что его спрятали в… вы уж извините… — Барыла инстинктивно глянул на черные, плотно обтягивающие тело брюки американки. — Только американцы смогли до такого додуматься, — повторил он. — Пистолет спрятан в… — фыркнул Барыла. — Практически невозможно найти. Но, ведь если уж вы захотите выстрелить, вам придется сначала расстегнуть и спустить штаны, снять трусы и… Хммм. За это время пан поручик успеет раз шестьсот перекусить вам шею. Зорг, — обратился он к гепарду, — укушенный тобой человек долго умирает?
— Долггхххоо…
Вагнер знал, что гепард говорит чистейшую правду. Яд был рассчитан на то, чтобы парализовать противника. И справлялся он с этим мгновенно. Содержащиеся в яде токсины были только лишь побочным эффектом и медленно растворялись в крови врага. Мутанты умирали часа через два-три, хрипло дыша от боли, потому что даже шевельнуться они не могли.
— Вы сами дали нам эту технологию, — продолжал Барыла. — Когда вам удалось придумать своих гремучих змей, то менее удачные модели, то есть котов, птичек, тигрят и гепардов, продали менее важным народам. Тут все понятно. Змею гораздо труднее вычислить в инфракрасных лучах, чем, к примеру, кота. Но вот когда электричества уже не стало, оказалось, что змея это совершенно ничто по сравнению с таким вот Бичом Божьим, которыми стали наши гепарды…
— Откуда вы столько знаете, пан генерал? — Сью пыталась вести себя рационально. — У вас что, агенты в США?
— А зачем? — покачал головой тот. — Нас ничего не объединяет. На бумаге мы являемся союзниками, но вы сами знаете… Слишком далеко, чтобы чем-то интересоваться.
— Так кто же? Арабы?
— Бедуины, дорогуша. Не нужно путать эти две нации.
— Они шпионят у нас? Зачем?
— Какие-то их собственные контрабандистские интересы, — вновь пожал плечами генерал. — А у меня достаточно много денег, чтобы купить у них то, что хочу иметь. — Он начал гладить одного из котов, валявшихся у него на столе. Кот выгнул спину и заурчал. — Пару сотен лет назад я был бы наверняка наилучшим клиентов в любом супермаркете, потому что денег у меня хватает всегда на все, о чем я только мечтаю.
— Арабы… Выходит, бедуины пронюхали все относительно моей миссии?
Барыла лишь махнул рукой.
— «Все»… — Он фыркнул словно кот, которого гладил. — Вы и сама не знаете всего о собственной миссии. И никто на свете не узнает всех тайн бункера Ленгли. Впрочем, это вовсе и не нужно.
— Тогда чего касается наша беседа?
— В том-то и дело, мне хочется, чтобы вы сами мне рассказали обо всем, что знаете.
— На это прошу не рассчитывать, пан генерал!
Слова эти она произнесла излишне быстро. Все присутствующие в кабинете отметили факт, что американка вновь стиснула руки на подлокотниках.
— Пани Анджеевская… — усмехнулся Барыла, — вы уж, будьте так добры, не говорите глупостей. Скажете.
— А если нет, то… вы меня разорвете лошадями на Рынке? Или на кол посадите? Отрежете груди?
Девица держалась твердо, но не до конца. Видимо, она слишком живо представила то, о чем говорила. И тут же вспотела.
— Пани Анджеевская, — с добродушным выражением на лице Барыла наполнил ее рюмку водкой. — Не надо глупить. Вот так вот сразу, и на кол! Или груди отрезать… — Он вновь пожал плечами. — Вы так у себя делаете в Америке? Здесь, к счастью, Польша. Договоримся по-хорошему, под водочку.
— Никогда мы не договоримся!
— Неужто? А те десять контейнеров, которые вам поручено уничтожить? Это вам что? Прыщик на заднице?
— Откуда вы про них знаете??? — сорвалась негритянка с кресла. Ей явно не хватало воздуха. Об этом, помимо нее, скорее всего, знал один только президент США.
Барыла послал женщине теплую улыбку.
— Ну да, да… Господин президент США, Хозе Торрес де Фуэнжирола тоже имеет свои слабости. Он любит мальчиков, а бедуины именно на них и специализируются… Вы что, забыли? Лоуренс Аравийский? Но сейчас я только издеваюсь. — Генерал одним духом выпил содержимое своей рюмки и сделал приглашающий жест, чтобы негритянка сделала то же самое. — Для меня президент это несколько высоковато. Да и зачем? Я покупаю гораздо более точную и ценную информацию, но на уровнях пониже, в связи с чем — намного дешевле.
— Что вы знаете про мою миссию? — не дала ему договорить американка.
— Пани Анджеевская, я расскажу вам даже о том, о чем вы вообще понятия не имеете, потому что про это вам никто не говорил. Взамен же прошу только лишь одно. Дату.
— Никогда!
