— Выходит, те самые десять контейнеров, которые я должна уничтожить?…
— Все правильно. Это излучатели Вогта с вашей старой базы в Италии. Я попросил бедуинов доставить их сюда…
— Боже. Я и не думала, что президент вышлет меня для операции, которую невозможно выполнить.
— Именно! — Барыла радостно ухмыльнулся. — Видишь ли, Зузя… Ваш президент для меня сидит и вправду высоковато. Да, он тоже любит мальчиков, но даже бедуины не смогли добыть сведения, которыми обладает только он один. Он один… на всем свете.
— Это же какие сведения?
— Видишь ли, милая моя Шоколадка, самая сложная проблема у меня была только одна. Я добыл контейнер, приказал доставить излучатели Вогта, но… не имел и до сих пор не имею понятия, когда же машина времени сработает. Этого никто не знает, если не считать твоего президента. Вот почему я сам, через своих любимых бедуинов, сообщил ему, что имею контейнер и излучатели. Мне хотелось, чтобы он начал паниковать, чтобы выслал кого-нибудь вроде тебя с миссией уничтожения контейнеров, с поясом, нафаршированным американским золотом, с гремучей змеей, спрятанной в сумке, и пистолетиком, спрятанным в «хммм». Так я решил, и теперь именно от тебя узнаю, когда же начнется «Проект Квинс».
— Вы наивны, пан генерал.
— Оу, правда?
— А как же! Вы считаете, будто мне сообщили о дате? Они мне вообще ничего не сказали про «Проект Квинс»! О нем я узнала только от вас.
Барыла сделал жест, будто отгоняет черта.
— Я вовсе не наивен, Шоколадка. Да и твой президент тоже, похоже, не дурак. Он не сообщил тебе ничего… — тут он тяжело вздохнул, — кроме даты запуска.
— Вы издеваетесь?
— Вовсе нет, котик. Тебе доверили миссию, можно сказать, даже и не слишком сложную, ведь тут достаточно лишь разбить стекло на контейнере, и мой план пойдет псу под хвост. Тебе ничего не сказали. Кроме одного. Тебе сказали… ДО КАКОЙ ДАТЫ ты обязана покончить с операцией. Правда? Наверняка тебя проинструктировали, что если ты все сделаешь ПОСЛЕ какой-то определенной даты, то ничего не получится, а посему необходимо поспешить. И наверняка, потому что после этой конкретной даты операция уже никому не будет нужна, ведь тогда ты просто-напросто исчезнешь, милая моя Негритяночка Бамба. — Барыла склонился над столом. — И я хочу знать, что же это за дата.
Сью закусила губу. Все в кабинете понимали, что генерал выстрелил в десятку. Шокированный Вагнер, не слишком-то заботящийся обо всем Зорг — оба они понимали, что американка попалась. Что госпожа полковник дату знает. И сейчас произнесет ее, так или иначе.
— Хрен вы от меня что узнаете! — Негритянка рванулась в неожиданном пароксизме, протянув руку к сумке с гремучей змеей. Коты на столе насторожились; Зорг поднялся с узорчатого ковра и открыл свои ядовитые зубы; Вагнер стиснул пальцы на рукояти спрятанного в рукаве стилета. — Я американка и ничего вам не скажу. Даже если вы меня посадите на кол!
Барыла добродушно осклабился.
— Это всего лишь кнут, — повторил он уже звучавшую фразу. — А теперь пряничек, дорогая моя наполовину полька, можно сказать, сестренка. — Он открыл ящик стола и вынул оттуда пачку пожелтевших бумаг. — Это список содержимого того самого контейнера, который мне привезли из Берлина. — Его толстый палец перемещался по строчкам. — Ну вот, пожалуйста… Медицинский компьютер со всем оснащением. Чудная технология прошлого века. И что, Зюзя? Как только мы попадаем во времена без шенов, мы тут же сможем тебя вылечить. Вместо шестого класса чистоты уже через пять-десять минут ты будешь иметь первый. И сможешь родить себе чудного ребеночка. Чудную мини-Шоколадку.
— Нет. У меня отключили функции яичников. Всего лишь одним уколом.
