— Здзих[33], я, похоже, схожу с ума. Помоги мне.
— Вовсе ты не сходишь с ума, старик.
— Слушай, ко мне прицепился какой-то полицейский. Он говорит, что я — это не я. Слушай, Здзисек, помоги мне… или ему.
— ОК, а он заплатит за консультацию?
— Не смейся. Что-то у него на меня есть. Он… Похоже, он псих!
— Я как раз специалист по психам.
С обрамленного бетонными стенами пандуса неожиданно выскочила синяя «лянча». Собеседники услышали писк резины и чью-то ругань, затем щелчок открываемой двери. Алек Мержва подошел к фиату. Бамперы двух автомобилей разделяли считанные сантиметры.
— Господи Иисусе, ведь я мог в вас врезаться!
— Не Иисус, а только Моисей, — парировал Здзисек. — Моисей Хиршбаум. Приветствую от всего сердца, — протянул он руку.
Мержва пожал руку психоаналитику. Покачал головой.
— Как это вы здесь так развернулись, чтобы блокировать проезд?
— Поляк, он может! — рассмеялся Василевский.
— А вы, надеюсь, не из ГАИ? — удостоверился Здзисек.
— Мммм… Алек Мержва, Центральное Следственное Бюро, — офицер глядел на бампер своей машины с неким недоверием.
— Так как! Припарковываемся и идем, или пьем здесь?
— Я не займу у вас много времени, — сказал офицер.
— Тогда пьем здесь, — Василевский вынул из контейнера в двери альфы три банки пива. Две подал через окно.
— А он точно не из дорожной полиции? — указал Хиршбаум на Мержву. — Я могу выпить пиво и вернуться домой на машине?
Полицейский присел на капоте фиата. Он усмехнулся, не очень-то сердечно, затем сделался серьезным.
— В состоянии ли вы идентифицировать этого человека? — спросил он у Хиршбаума.
— Хмм… «Этого человека» я знаю достаточно хорошо. Как и всякий психоаналитик свою жертву.
— И с какого времени вы его знаете?
— Лет уже шесть. Или дольше.
— А вам не знаком Роберт Даронь?
— Нет.
— Как часто вы встречались с Василевским?
— Где-то раз в неделю. Иногда — даже чаще.
— Хорошо. Вы когда-нибудь видели его документы?
— Нет.
— Вы ведете тщательную документацию собственных пациентов?
Здзисек одарил его широкой улыбкой.
— А на этот вот вопрос я стану отвечать, когда меня заставит решение Суда Польской Республики. Я врач и не могу предоставлять какие-либо данные относительно своих пациентов.
— Понимаю, — Мержва слегка пожал плечами. — Но ведь я спрашивал только про документацию, а не о личных данных ваших пациентов.
— Я ничего не скажу.
— Почему пану Василевскому требовались консультации психоаналитика?
— На эту тему я ничего не скажу.
— Нууу, ведь это же не совсем нормально, когда владелец процветающей фирмы ходит к психоаналитику, причем, это единственное лицо, способное его идентифицировать?
— От меня вы ничего не узнаете. Относительно своего пациента я ничего не скажу, разве что меня заставит Суд Польской Республики.
— Ладно, ладно, — прервал его Мержва. — Теперь вы, — глянул он на Василевского. — Я тут покопался немного в ваших документах.
Тот приподнял брови.
— Какой официальный язык действует в Белизе?
Василевский выпучил глаза, удивленный Хиршбаум наклонился над рулем.
— Не понял?
Мержва усмехнулся.
— А где находится Белиз? Приблизительно… в какой стороне света…
Офицер какое-то время глядел на парочку. Он явно не ждал ответа. Прикусил губу.
— Я тут покопался в ваших документах, — повторил он. — Полгода тому назад вы прилетели во Вроцлав рейсовым самолетом из Франкфурта. В аэропорту у вас украли все документы. Среди всего прочего был украден и паспорт, о чем вы, собственно, скрупулезно заявили в полиции. Вы… — офицер понизил голос. — Вы ведь всегда весьма скрупулезны, правда?
— О чем вы вообще говорите?
— Я говорю о том, что легче всего устроить себе новый паспорт в Белизе. Это вопрос исключительно финансовый. Только я не об этом. Их консульство в Германии выдало вам дубликат, а затем вы подали заявление о натурализации в Польше. Что, если учесть ваш внешний вид, язык общения и представленные документы о предках, реализовать было совершенно несложно. И вы стали польским гражданином.
Мержва откинулся на капоте и отпил глоток пива.
— У меня такое странное чувство, что вы никогда не были в Белизе, что вы не знаете, какой там официальный язык, и вы даже понятия не имеете, где эта страна находится, и более того… Что-то мне подсказывает, что вы и в Германии не были.
— В чем вы меня подозреваете? Что это вообще за чушь?
— Я вас ни в чем не подозреваю. Любой преступник поступил бы раз в сто умнее. Не говоря уже об агентах иностранной разведки.
Хиршбаум закури. Он, казалось, вовсе не был удивлен сообщениями полицейского.
— Я мог бы все это пояснить, — буркнул он. — Если, конечно, буду иметь согласие своего пациента, — заявил он официальным тоном.
На сей раз Мержва удивленно вскинул брови. Точно так же, как и Василевский.
— Что-то я не понимаю.
— Я мог бы объяснить все происходящее… Конечно, если мой приятель и одновременно пациент позволит.
Мержва вопросительно глянул на Василевского. Тот кивнул.
— Честно признаюсь, я тоже мало чего понимаю, но… — он пожал плечами. — Если речь идет об открытии врачебной тайны, то ладно…
— Точно? — спросил у него Хиршбаум.
Василевский удивленно глянул на него.
