Незамедлительно вторгся в сознание и наткнулся на собственный взгляд. Ее чем-то впечатлили его глаза. «Выразительные» и «умные» — мило. Новый памятный след: он сощурился от яркого света, упавшего на лицо, а она разглядела: «глубокие… прозрачные». Акцент на ресницах, подсвеченных солнцем, и вдруг… «Добрые?..» Вот это точно неожиданно, но, черт его возьми, приятно. Другие пусть боятся и трепещут, а ей можно. И прикоснуться к волосам он бы позволил, хоть она и самой себе не призналась, но он-то видел не только мысли. Да все, что ей хотелось, было б можно. Ради нее он и чертову программу бы, наверное, пересмотрел, если бы только… Нет, недопустимо так смягчаться, тем более, не получив еще ответа. Он пока слишком мало посмотрел. Он двинулся дальше.
Да, представления о персоне Темного лорда в сознании «гостьи» явно заиграли новыми красками. В почти однотонное доселе полотно, сотканное из страха и ненависти, теперь вплетались элементы удивления, уважения, сочувствия, мерцающей нитью вилось восхищение и даже стежки сексуального влечения мелькали в причудливом узоре. Но все меркло на фоне того, что девчонка была без памяти влюблена в вихрастое недоразумение в круглых очках и намеревалась хранить ему верность.
Отказ закономерно привел в ярость.
— О, я вижу, у вас уже есть избранник, — окидывая вжимающуюся в стену девушку высокомерно-презрительным взглядом и растягивая губы в кривой ухмылке, медленно проговорил Волдеморт и неспешно двинулся в сторону жертвы. — Что ж, надеюсь, родители научили его делиться? — поинтересовался он, не спеша расстегивая мантию и упиваясь отчаянием, которое вперемежку со стыдом заполняло зеленые глаза. — Впрочем, если умный, то сочтет за честь.
Петля магического лассо швырнула пленницу, из последних сил пытающуюся не поддаваться панике, в объятия монстра.
— Нет! — сдавленно взвизгнула Лили и, когда жалкая попытка оказать сопротивление с помощью магии потерпела крах, уперлась локтями в его грудь.
— Нет? — рассмеялся он, презирая себя за ноющую боль, стеснившую дыхание, обнял дрожащую девушку одной рукой, а другой приподнял подбородок. — Куда же подевалось ваше благоразумие, мисс Эванс? Или вы уже не думаете, что находитесь полностью в моей власти?
— Это не одно и то же! — она отчаянно старалась сдержать слезы. — С моим телом вы можете сделать, что угодно. И даже волю подчините при желании. Но душа моя никогда вам принадлежать не будет.
Он сдавил ей горло. Он должен был добиться покорности. И добился бы, если б не предательская слабость и тошнота. Глаза застили мерцающие пятна. И тело, которое и так в самый ответственный момент начало стремительно терять необходимый настрой, наконец, окончательно отказалось принимать положенный трофей.
Волдеморт оттолкнул свою жертву, так что она не удержалась на ногах и упала. Оставляя вытертый след на пыльном полу, кинулась быстро отползать спиной вперед, не рискуя выпустить мучителя из вида. Но, когда в его руках появилась палочка, остановилась. Омертвевшую тишину нарушало только ее рваное дыхание и слабый писк мышей в подполье. Сухие глаза заблестели надеждой на скорый конец. Вряд ли она в тот момент сполна осознавала, что такое смерть, но боялась ее точно меньше, чем поругания.
— Сейчас я на одну минуту сниму антиаппарационный купол, и за это время следа твоего здесь не останется.
Несмотря на то, что при звуках его необычно глухого голоса, лицо пленницы выражало только полное непонимание, указание она выполнила четко. И минуты не прошло, как он остался один в сгущающихся сумерках, в поднятом аппарацией облаке пыли, забившей ноздри, с тяжело бухающим сердцем и вопросом. Какого Мордреда он ее отпустил? Хорошо хоть Обливиэйтом окатить успел.
Комментарий к Часть 3
========== Часть 4 ==========
В тот полный разочарования — прежде всего, в собственных действиях — вечер Темный лорд подчистил память еще и Гойлу. Так, на всякий случай. Потом несколько дней промучился в попытках извести или хотя бы уменьшить беспокойный сгусток кристаллизованного зеленого света в душе.