Кайрен больше не обращал внимания ни на вампиров, ни на собственные раны, сейчас его внимание было приковано к Пожирателям. Он укрыл спиной все еще дерущегося Ивона и не собирался подпускать этих тварей к нему, чего бы ему это не стоило. Альфа спокойно позволил себе стать их главной добычей и с еще более диким азартом кинулся в бой. Барахтаясь в пыли и бесконечно разрывая и ломая черных тварей. Рыча и с наслаждением слыша очередной вой боли. Для него не имеют значения рваные укусы, оставленные на плече и бедре, которые не переставая кровоточат, ни усталость, с каждой минутой ближе пробирающаяся к напряженному до предела телу. Но все исчезает в один миг, когда за спиной слышится полный боли вой и необычно ярко ощущающийся хруст костей. Он оборачивается так резко, что успевает увидеть падающего на каменный пол белокурого хладного и его поломанные крылья, из которых торчат два острых крюка с длинными цепями, которыми его тащат по каменному полу.
Кайрен ревет и пытается добраться до него, но его скручивает очередной укус, и Пожиратели накидываются теперь всем скопом. Они рвут в клочья его тело, но он все равно не может отвести глаз от Ивона, корчившегося от боли и пытающегося вырваться из все больше опутывающих его цепей. Он видит его ровно до тех пор, пока за очередную попытку вырваться его не хватают огромной лапой за голову и с силой бьют по каменным ступенькам. После этого мир перед глазами темнеет и теряет все звуки...
Тело все еще нещадно болело от ран и с каждой минутой слабело от невозможности восстановиться. Поломанные и окровавленные крылья обвисли, причиняя новые страдания, стоило только сделать неосторожное движение. Кандалы на руках толстыми цепями опутывают ноги и соединяются с отвратительным тугим ошейником, до крови стершим шею. Они не из зачарованного серебра, а намного хуже. Их яд уже в крови и тонкими щупальцами ползет по венам. Все трудней держать сознание и не скулить от судорог, то и дело охватывающих мышцы. Проклятый металл убивает его медленно и, словно живой, вгрызается в плоть. Покрытый замысловатой вязью рун, которые блестят каждый раз, когда его кровь касается их. Тонкие на вид для силы вампира, но на самом деле эти путы ему не разорвать никогда, и не имеет значения, что созданы они для хранителя Искры, которой, по сути, в нем больше нет. Он все равно носит на себе ее отпечаток, этого уже достаточно.
Ивон заперт в подвалах собственного замка. Насмешка судьбы – убежище, долгие века охраняющее подобных ему, стало его тюрьмой. Вампир устало опускается на холодный пол и закрывает глаза. Он ногтями скребет каменный пол не в силах унять злость и тревогу. Он не может перекинуться, не может услышать Кайрена и не чувствует сестру. Вокруг только холодная тишина, режущая его ножом. Впасть в панику не давала уверенность в том, что если бы Кай не был сейчас жив, то он бы сошел с ума. Он верит в сестру, которая выводит их маленькую стаю из вампиров, оборотней и людей. Он верит.
Глухие шаги, раздающиеся за дверью, вполне ожидаемы. Он бы удивился, если бы вслед скрипнувшим замкам к нему не зашел бледный, как мел, отец. Осунувшийся, необычно нервный и с потухшим взглядом. Видимо, эта ночь будет для него сплошным сюрпризом. Иначе, как назвать то, что он видит, как дает трещины идеальная маска вечного холода и невозмутимости. А стоит Анрису бросить взгляд на сына, как советник дергается так, словно ему с размаху влепили пощечину.
- Зачем ты пришел? – голос хрипит, и Ивон недовольно морщится.
- Ты понимаешь, ЧТО натворил? – Анрису за секунду удается взять себя в руки, – ты и твоя неразумная сестра.
- Ты спустился сюда только для того, чтобы рассказать мне о том, что я и так знаю? – разбитые губы кривятся в усмешке.
А вот теперь отец зол. Он шипит, словно змея, которой наступили на хвост, и черты его лица искажаются.
- Измена правителю, убийство собственных солдат, неповиновение ордену, выгораживание врага, поджег Тарахина! Мне продолжить и дальше?! Чем ты думал, за что ты погубил свою и нашу жизнь?! И я еще молчу о Диане, которая, я уверен, во всем тебе помогала!
- Если ты ждешь, что я впечатлюсь и буду вымаливать прощение, то ты глубоко ошибаешься, – гневно сверкая алыми глазами, процедил Ивон и дернулся в своих оковах, – говори, зачем пришел, и уходи!
- Ты мой сын, Бездна побери! – рявкнул, вконец взбешенный, вампир, – я хочу спасти тебя, глупец!
Он не врал, Ивон чувствовал. Но он так же знал, как бы отец не вертелся, он ничего не сможет сделать. Его преступления тяжки, и вампиры никогда не простят его за содеянное. Все это и так известно отцу. Значит, есть другой способ, который ему явно не понравится.
- Как? – глотая очередной стон от боли, еле слышно прошептал Ивон и прикрыл глаза.
- Ты отдашь Валентину Искру, и в обмен на это он дарует тебе жизнь.
- Не получится, – невесело хмыкнул белокурый воин, – я не могу отдать то, что больше не принадлежит мне.
- Что? – Анрис судорожно сжал кулаки, – только не говори, что...
