Одно единственное слово заставляет замереть и поднять взгляд, чтобы увидеть самую нежную улыбку на губах и целый ураган эмоций в теплых, родных глазах. Ивон стоит на коленях и смотрит на него, не отрываясь. Запоминая каждую деталь, вплавливая в себя каждый жест, каждый вздох. Он не жалеет ни капли ни об одной минуте. Если бы у него был шанс прокрутить все сначала, он бы ничего не изменил. Это того стоило.
- Знаю, – с силой вцепившись в прутья клетки, произнес Кайрен, и сердце его бьется с бешеной скоростью.
Потому что он понимает, что не успеет. Они оба знают. Рассвет уже белит горизонт и неумолимо приближается. Факелы давно погасли и окутали все вокруг в сумрак. Здесь только они. Уже совсем скоро, Ивон уже чувствует, как горит кожа. Он шипит от боли и пытается отползти назад. Он пытается скрыться от светящих все ярче лучей и слышит за спиной, как скрежещет клетка. Он не хочет видеть солнце. Вместо этого вампир резко оборачивается и в упор смотрит на своего волка. Грудь ходит ходуном от быстрого дыхания, сердце бьется в горле и, кажется, вырвется наружу. Ему впервые страшно, и единственное, что дает силы, это взгляд золотых глаз.
- Иви...
Оборотень хрипит. Он воет, когда слышит, как сквозь зубы кричит Ивон и изгибается от боли. Белоснежная кожа покрывается глубокими ожогами и чернеет на глазах. Серо-голубые глаза почти черны, черты лица грубеют, и тело, пытаясь защитить себя, пытается обратиться, но от этого еще больней.
- ИВИ!... Пожалуйста... ИВИ!!!
Цепи рвутся, словно тонкая нить. Кайрен сходит с ума и думает, что его сердце разорвется, слыша тот громкий крик, который эхом отдается внутри. Еще секунда, и он успеет. Он должен успеть! Солнце выныривает из холмов и резкими лучами проникает в зал. Оно огнем проходит по нежным перьям и, мгновенно испепелив их, окутывает белокурого вампира. Кайрен умирает. Он сгорает вместе с ним. Теряя контроль над собой и выпуская наружу ревущего безумного зверя. Человек в нем мертв. Его сердце останавливается в ту же секунду, когда обрывается последний удар чужого сердца, когда с холодным звоном металл падает на пол. Грохотом сминаемой клетки и выжигающим легкие запахом пепла. Зверь задыхается, он корчится от боли и пытается прижать к себе тлеющее тело. Но стоит лишь коснуться, и сухая плоть рассыпается...
Анрис не двигается с места даже тогда, когда слышит этот душераздирающий волчий вой, оглушающий всех вокруг. Это безутешная скорбь, которой провожают свою любовь. Он не двигается с места, даже когда люди врываются к Валентину и сообщают о том, что черный оборотень исчез. Советник не слышит голос своего правителя. В его ушах до сих пор звенит крик сына и... дочери. Она тоже знает, и ей так же больно, как и ему. Старый вампир так и продолжает сидеть в полуразрушенной комнате, в абсолютной темноте, прижимая к груди два окровавленных клинка. Единственное, что ему теперь осталось...
*
Кайрен не помнит, почему любит серый цвет. Может быть, потому, что это цвет грозовых облаков? А может быть потому, что им блестит острый клинок из зачарованного серебра, которым он с наслаждением вырезает замысловатые узоры на кричащем Валентине? Или это из-за луны, холодной и отрекшейся от него? Кайрен не знает.
Но ему определенно нравится в Вампирском Дворе. Особенно его столица. Настолько тихая и мирная, что радует глаз. И этот пестрый алый, на который волк натыкается на каждом шагу, пока идет по мощеным камнем улицам. Вокруг не слышно ни души, только умопомрачительный запах, витающий в воздухе. Волк жмурится и с наслаждением облизывает окровавленную пасть. Теперь он знает, каковы на вкус Высшие вампиры. Альфа неспешно выходит из покореженных главных ворот и направляется прочь, оставив за собой город с призраками и прибитого кинжалами к дверям собственного замка Валентина. С вырванными крыльями, обезображенного до неузнаваемости, с обглоданной левой рукой и скулящего от боли. Млэк-Алаин усыпан медленно гниющими телами...
Черный оборотень ходит по земле проклятьем. Для него нет ни дня, ни ночи. После него остаются только горы трупов и алые реки. На нем клеймо смерти, и в глазах отражается сама Бездна. О нем знает каждый, и нет дома, где бы ни молились, чтобы волк прошел мимо. Потому что он не щадит никого, и выследить его не может никто. Словно призрак, приходящий из ниоткуда и уходящий в никуда.
