- После этого Ри сошел с ума. Он выследил их всех, одного за другим... Искра, запертая в нем, вырвалась наружу и пропитала всю его кровь. Она убила в нем человека и превратила в зверя. Он исчез на долгих тридцать лет, – онемевшими губами прошептала Диана, – я же в тот день потеряла нашего ребенка и чуть сама не умерла, если бы не наш отец. Он нашел меня вовремя и вытащил. Ему не нужно было ничего говорить мне, я и так все уже знала. Он сделал все, чтобы Валентин не напал на наш след и, вернув нас к Маркусу, помог исчезнуть. Мы уехали настолько далеко, чтобы больше никогда не встречать на своем пути ни одного знакомого лица: ни врага, ни друга. Год ушел на то, чтобы Маркус пришел в себя, а стая оправилась от тех событий, но мы не забыли... Мы искали его так долго, не теряли надежды, что он когда-нибудь вернется. До нас часто долетали слухи о черном альфе, зверствующем в Драгмирии, но напасть на его след не удавалось ни нам, ни им. Марк разрывался между мной, братом и стаей. Он чувствовал Кайрена, но с каждым днем связь слабела, и надежда тоже. А потом родился Уолтер, и Ри вернулся... Мы не знаем, как он нашел нас, как добрался. Просто однажды утром мы нашли его сидящим на крыльце дома со спящим малышом на руках. Со дня смерти Иви это было впервые, когда он перекинулся обратно. Если бы ты только видел его, Ал... Он был такой изможденный, исхудавший и с таким пустым взглядом. Он даже не заметил нас. Просто сидел и, не отрывая глаз от горизонта, укачивал Уоли. Думали, что сами с ума сойдем. Кай остался с нами, но Марк еще долго дергался, когда брат отсутствовал больше часа. Кай не ушел, он был рядом, когда родился Эдди, поднял стаю настолько, что мы опять стали сильней. Только в самом Ри что-то сломалось... Навсегда...
Он пораженно молчал. Весь окаменел не в силах издать хоть один звук, а внутри была целая мешанина чувств. Все то время, пока Диана говорила, Алан с неверием смотрел то на нее, то переводил взгляд на портрет Ивона. Он всем своим естеством чувствовал то отчаяние и горе, которое все еще лежало на этих хрупких опущенных плечах. Она говорила, не отрывая глаз от картины, но перед собой не видела ничего. Женщина рассеянно погладила побелевшими от напряжения пальцами бок кружки и целиком погрузилась в прошлое. Заново переживая те события и все еще слыша предсмертный крик брата.
Каждая странность, каждый долгий взгляд, все эти недомолвки, слова, с первого взгляда не имевшие значения, глухая ярость в золотых глазах. Та сжимающая внутренности тоска, с которой черный волк смотрит на застывшие черты лица безмолвного холста. Вся ненависть к старому замку и к его стенам, где, познав самое большое счастье, его хозяин потерял свое сердце и душу.
- Он поэтому не смотрит мне в глаза, да? – мрачно хмыкнув, тихо спросил Алан.
Диана дернулась, услышав его голос, словно вообще забыла о том, что рядом кто-то есть. Она перевела на него печальный взгляд и ласково коснулась руки.
- Ему просто больно, – после недолгого молчания ответила женщина, – и это не только с тобой так. Он не может даже пяти минут находиться в одной комнате с людьми с таким цветом глаз и волос... Когда мы впервые увидели тебя, то долго еще не могли успокоиться, настолько ты был похож на нашего Иви. Но, вместе с тем, ты другой. Ты не он, и Кай знает это, потому ему с тобой легче. Уж поверь мне, я его не первый год знаю. Ты первый, кто за столько веков смог расшевелить его. Ты даже заставил его задержаться в замке, хотя все знают, что в Блодхарте его невозможно удержать, если он этого не захочет!
Вот теперь Алан всерьез удивился и даже... смутился?! И с чего только Диана взяла такие глупости? Ведь с ее терминаторомордым родственничком у него были отнюдь не те отношения, от которых можно смело лечь в клинику с диагнозом «прогрессирующий сахароз».
- В ту ночь в лесу, когда ты впервые увидел его в волчьем обличии..., – темные глаза подозрительно заблестели.
Алан хорошо помнил эту ночь, когда несся по лесу с ребенком на руках. Он все еще чувствовал запах крови. И тот блеск золотых глаз черного волка. Они все еще завораживали его, но только когда смотрели с волчьей морды.
- Он сказал, что услышал твое сердце, – между тем продолжила Диана, – а ведь вместо этого Ри должен был быть уже далеко, но он пошел за тобой.
- Вот еще, – пробормотал Алан и поморщился, – этот хрыч просто учуял чужаков. Сдалась ему моя эксклюзивная тушка.
На это женщина коротко засмеялась, но блондин даже не обиделся. Потому что за всю ночь это было впервые, когда она улыбнулась и боль ушла из озорных глаз. Такой она нравилась ему больше: яркой, улыбчивой, без теней прошлого. За это молодой дизайнер готов был стерпеть даже психованного дядюшку семейства.
Конец Флешбэка.
