Ночной клуб «Амброзия» на нижнем Уайл-стрите был, как всегда, шумным, буйным, диким и пьяным вдрызг. Сводящие с ума громкие биты музыки ввинчивались в виски с садизмом, присущему только роду людскому. Запах дорогого коньяка безвозвратно затерялся под вонью дешевого пойла, по ошибке носящего название «коктейль». Резкое мигание света, заставляющее прикрыть глаза и попытаться отстраниться от окружающего хаоса ночной жизни. Потные тела, изгибающиеся под алкогольными парами и еле уловимым запашком дешевого кокса. Зрачки расширены до предела, пульс стучит почти на двести, но в таком обдолбаном состоянии многим насрать, даже если сейчас здесь потолок рухнет или бравые служители закона вдруг решат нагрянуть с обыском. О, поверьте, ничего не изменится. Да и почему, ведь вон, за столиком, в окружении двух грудастых девиц пьяно кривит в улыбке свою поросячью морду сам инспектор Рэджелс. На другом конце зала молодой наследник рода Илларион Тар Аше, цедит молодую кровь из хрустального бокала. Он окружен своей свитой и цепким взглядом скользит по безликой толпе, выискивая очередную жертву на ночь. Но стоит ему только встретиться с рубиновым взглядом повелителя, как лед сковывает его. Но, браво, мальчишка и не подает виду. Он почтительно опускает голову и, дождавшись ответного легкого кивка, отводит взгляд.
Да, Амброзия – это самый гнилой бар во всем Сити. Так почему сегодня ночью он здесь? Почему не сидит дома и строит очередные планы по охоте на проклятого альфу? Почему не оплакивает потерю молодого, еще только расцветавшего рода Россан вместе со своим двором? Его тянет сюда, и он никак не может понять, почему. Пока до него не долетает запах спелых вишен. Сладких, алых, как горячая кровь, мягких, словно кожа младенца, и терпких, как первый грех. Запах окутывает его с ног до головы и путает мысли. Он будоражит и заставляет вдыхать полной грудью, стараясь не потерять среди всей этой грязи. Настолько желанный, что сводит зубы, и клыки против воли лезут наружу. Он слышит, как кровь течет по теплым венам, бьется под тонкой кожей и гулким стуком сердца отдается в ушах.
Валентин больше не видит никого вокруг. Он не слышит ропот недовольной девицы, пытающейся удержать его рядом с собой. Его глаза опасно пылают алым, а черты заостряются, стоит только остальным вампирам пошевелиться. Они не понимают, что происходит. Почему их господин так странно смотрит, почему его сердце рвется на куски и в то же время пылает прежним огнем, что когда-то жил в груди. Они настороженно замирают, не в силах сдвинуться с места. Остается только безмолвно следить за мягкими кошачьими шагами, которыми это дитя ночи крадется к своей добыче. И кем бы ни было это существо, оно уже принадлежит ему.
Но через несколько минут Валентину приходится ускориться, потому что пьянящий аромат молодой крови насквозь пропитывается бессильной злобой. Она переходит в сковывающий душу страх и взрывается таким отчаяньем, что в груди зарождается взбешенный рык. Он следует по запаху, как по тонкой ниточке, сосредоточившись, боясь потерять и больше не отыскать. Она уходит через толпу танцующих и, свернув у барной стойки, идет к черному ходу. Здесь он может уже услышать резкое дыхание и отчаянные всхлипы. Выдержки после этого не хватает...
Все мужчины – козлы! К этой истине Питер приходит в очередной раз, когда приходит в себя в центральной больнице Лондона. Множественные гематомы, ссадины, сломанная в трех местах рука. Ему пришлось еще два месяца проваляться в больнице. В итоге, контракт проворонил, менеджер в истерике, любовника нет, и тело потеряло свой великолепный вид еще, черт знает на сколько месяцев. О, Питер ненавидел Кайрена Валгири. С каким же удовольствием он бы выцарапал глаза этому тупому животному, посмевшему поднять на него руку. Будь это кто-нибудь другой, то канадец лег бы в гроб, но утопил обидчика в грязи. Однако, это был Валгири, и, следовательно, стоило хорошенько все обдумать перед тем, как начать мстить этой твари. Потому что все знали, что с этим мужчиной шутки плохи. Всегда получающий желаемое, он мог с легкостью превратить в прах все достижения и сломать жизнь.
