Еще один выстрел, и второй точно с такими же простреленными плечами и коленями лежал у ног удивленного Кайрена. Оборотень нахмурился, узнав звук любимой винтовки. Спутать его ни с чем другим он не мог. Альфа потянул носом и, уловив до печенок знакомый запах, поднял голову и в упор уставился на спокойного, как удав, Алана, целящегося из-за колонны второго этажа арочной галереи. Блондин насмешливо фыркнул и тихо произнес:
- Спасибо скажешь в валютной форме.
Его ехидный голос слышали все, кого с трудом можно бы было отнести к людскому роду. А вот мужики в черных армейских одеждах без каких либо знаков с удивлением смотрели на какие-то странно довольные оскалы, расплывшиеся на мордах ночных чудовищ.
- Шкуру сниму, – ласково пообещал Кайрен и, зло сверкнув золотыми глазами, отшвырнул еще двоих прямо в огонь.
Новоявленный стрелок не оставил равнодушными и людей. Те усиленно искали его и, наконец, нашли, когда огонь полыхнул с новой силой и, поднявшись выше, горячо лизнул потолок. Ловко кинутая ему под ноги граната заставила чертыхнуться и, перемахнув перила, кинуться вниз. После этого его окружили сразу трое, и началась новая схватка.
Алан отбивался от каждого удара и пару раз легко достал противников. Но даже ему пришлось признать, что перед ним не просто кучка безбашенных наемников, готовых продать мать родную за большие бабки и добровольно сунуться под хвост дьявола (в данном случае одного очень злого черного оборотня). Эти люди четко знали, куда идут и чем все это им грозит. Это было видно по бесстрастным взглядам глаз за прорезями масок. А еще они стреляли теми самыми ядовитыми пулями. Алан даже и думать не хотел о том, скольких эти уроды уже успели ранить. Неожиданно поднимающаяся из глубин злость дала нехилые силы. Но именно она и стала причиной пропущенного удара, пришедшегося по виску. Короткая дубинка металлическим боком прошлась по коже, содрав ее и заставив пошатнуться и застонать от боли, взорвавшей разум.
Перед глазами двоится, а гул в ушах нарастает. Он пытается отмахнуться от него и потому не слышит громкий озверевший рев, от которого разлетаются на куски уцелевшие витражи и испуганно скулят отходящие к дверям волки и вампиры. Людей придавливает к полу и буквально рвет на куски. Они кричат и воют так страшно, что даже в таком дезориентированном состоянии Алан отшатывается от них. Их возит по полу и, с хрустом ломая кости, превращает кожу в пепел. Блондин, ничего ни понимая, поднимает плывущий взгляд на оборотней и видит ужас в их глазах. И адресован он явно не ему, а тому, кто совсем недобро рычит за спиной. Он медленно оборачивается и с трудом удерживается от того, чтобы тоже не отшатнуться в сторону.
Огромный черный оборотень скалит окровавленную пасть и не отводит глаз от затихших на полу мужчин. Те уже давно превратились в кровавый фарш, смердящий разложениями, но его когтистая лапа выворачивает в воздухе замысловатые узоры. И становится еще страшней. Он колдует, не переставая, снова и снова заставляя огонь за спиной полыхать с такой силой, что кажется, будто это сплошное алое марево готово вот-вот поглотить его. Оно отражается в его потемневших и покрывшихся алыми рваными линиями радужках глаз. А церковь уже ходуном ходит. Ее стены с безбожно испорченными фресками покрываются трещинами. Они спускаются с самого потолка и, переходя на пол, превращаются в глубокие вмятины, словно кто-то невидимый молотом рушит мрамор.
- Милорд... – шепчет падая к его ногам святой отец, – милорд, пожалуйста...
Но Кайрен бросает на него такой взгляд, что бедный раненный вампир только и может, что, скуля и всхлипывая, отползти назад. Гнев хозяина огромен, он льет через край и готов взорвать все вокруг. Гор смотрит на своего вожака и думает о том, что если господин не успокоится, то они рискуют не дожить до утра. Потому что в замке нет ни Маркуса, ни Дианы, способных успокоить его. А они ничего не смогут сделать. Мощь альфы ломает их и заставляет бессильно примерзнуть к полу, не смея даже двинуться. И когда он уже мысленно прощается с отцом, который его больше не дождется, с места сходит шатающийся Алан. Он, брезгливо морщась, обходит трупы и встает прямо перед альфой. Загораживая их собой и держась за разбитый висок, пытается сфокусировать плывущий взгляд на рычащем альфе. Салливан еле стоит на ногах, пытается не думать еще и о боли в оцарапанной до крови шее и, зажав рану рукой, соображает, что этот шрам тоже как-то придется объяснять отцу. Может быть, удар все-таки повредил мозги, а может, из-за усталости и абсолютного отсутствия инстинкта самосохранения, он смотрит прямо в глаза Кайрена и брякает:
- А я, кажется, винтовку вашу посеял.
Морда у оборотня после этого такая, словно его от бешенства удар сейчас хватит. Но у оборотней не бывает инфаркта. Они вообще ничем не могут заболеть. Алан знает- он где-то это читал, но сейчас не может вспомнить где. Волк несколько секунд явно мысленно его уже раз двести на куски рвет, а потом рявкает так, что Алан готов заплакать от боли или лучше треснуть по пасти этого козла клыкастого.
