- Идиот! Какого черта ты приперся сюда?! Я же приказал тебе сидеть дома!
- Не ори на меня! – кричит в ответ потерявший терпение Алан, – у меня башка раскалывается! И с какой это радости, мать твою, я должен был сидеть дома и ждать тебя?! Ошибся адресом Одиссей, я не твоя Пенелопа!
- Упаси, Небесные, от такой «Пенелопы»!
- Ха! Словно я бы хотел, чтобы ты был «Одиссеем»!
- Ну, и великолепно!
- Ну, и прекрасно!
Народ за время этой перепалки успел выдохнуть, собрать себя в кучку и оперативно исчезнуть. Парни Гора без слов уволокли двух пленных, не дав тем отравить себя ядовитыми капсулами. Сам же Гор и святой отец продолжали стоять и с благоговением смотреть на бледного Алана, ругающегося с их альфой. Тот уже не замечал никого и рычал на плевавшегося ядом парня.
- Алан – не человек, – с трепетом произнес святой отец, – он – Бог!
- Знаете, сэр, – задумчиво разглядывая ссорящихся мужчин, ответил Гор, – мне тоже так порой кажется...
Амикуса вывезли, чем оправдали все сомнения Кайрена. Старый вампир еще кому-то понадобился, и оборотень собирался узнать кому. Внутри все замерло в предвкушении чего-то необычного и тревожного. Сыворотка, приготовленная Эботом, оказалась идеальной. Она за несколько минут выводила из крови яд Амикуса. Еще одно, о чем следовало хорошенько подумать. Если оставить в сторону то, чем этот яд был изначально, то Амикус готовил его для Валентина. Но каким-то способом он попал к людям. К странным людям, на которых не действовала ни магия оборотней, ни вампиров, словно вместо страстных душ в них была звенящая пустота. С которой двое пленных и встретили Гора. Допрос с пристрастием не дал ничего. Как и говорил ухмыляющийся Салливан, один из напавших мужчин просто умер от болевого шока. Гор напрочь выжег ему мозг, но так и не смог пробиться сквозь плотную защиту к воспоминаниям человека. Второй пока держался, но с такими темпами надолго его бы не хватило. А Дверл хоть и выжил после игр Кайрена, но был еще слишком слаб и измучен, чтобы выдержать визит альфы в его искалеченный болью мозг.
И пока Гор отчитывался про обстановку в Волчьем Дворе, старший Валгири тихо бесился от ненавистно долгого ожидания. Смотрящий на него Алан только закатывал глаза. Дизайнер отказался лечь в больницу на обследование, и даже гневные вопли Эбота о сотрясении мозга не смогли переубедить его. Так что, сейчас мальчишка почему-то сидел в его кабинете, свернувшись в кресле, и пытался не сильно морщиться от боли. В свежей одежде, с взлохмаченными волосами, синяками под глазами, говорящими явно о сотрясении, и повязками. Одна на шее и еще одна на лбу прикрывала рану на виске. От него пахло лекарствами Эбота, так и не выветрившимся запахом крови и почему-то горьким ароматом трав...
Большой черный волк, сидящий за письменным столом, сосредоточенно щелкающий мышкой и хмуро разглядывающий что-то на мониторе компьютера, больше напоминал наркотический глюк. Алан нервно хихикнул и, прикрыв глаза, продолжил, как ему казалось, незаметно следить за оборотнем. Валгири тихо бесился, а Алан все больше уверялся в том, что ему стоит полежать в постельке, а лучше поспать. Удар оказался слишком сильным. Тому свидетельством был бунт обкурившихся тараканов в собственных мозгах. Он как раз думал о том, чтобы встать и уйти, когда неожиданно альфа дернул ухом и так заблестел глазами, что даже компьютер проникся бы и засмущался такого пристального взгляда. Но машина стойко выдержала, а оборотень хриплым голосом неожиданно произнес:
- Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах.
- Я и не знал, что ты читал Евангелие от Матфея, – удивленно переглянувшись с таким же ничего не понимающим Гором, сказал Алан, – Валгири, ты что, решил податься в верующие?
Взгляд, которым его одарили, был из серии: «Умолкни, смерд безродный!». После чего он зло рыкнул и, откинувшись на скрипнувшую спинку стула, процедил уже Гору:
- Можешь больше не возиться с этим отребьем. Он скорее сдохнет, чем хоть слово скажет.
- Но почему? – удивленно произнес Гор.
На это альфа повернул монитор, и оба парня отчетливо увидели увеличенную фотографию одного из пленников. Самый обыкновенный мужчина, с темными растрепанными волосами, темными глазами, невзрачными чертами бледного лица. Словом, один из миллиона, который никак не выделялся бы, если бы не порванный ворот черной майки, который обнажил татуировку на ключице. Это были два перекрещенных черных ключа.
- На втором тоже было такое, – неожиданно рассеянно произнес Гор, неотрывно смотря на фотографию.
- А мне вот более интересно, что ваша семья успела сделать Ватиканским церквушникам? – пристально глядя в желтые немигающие глаза, задумчиво спросил Алан.
- Я бы тоже хотел знать, – мрачно ответил Кайрен.
