- Валгири, – медленно отойдя назад и ища поддержу у кухонного стола, вставшего между ним и злым мужчиной, успокаивающе произнес Салливан, – ну, сам посуди. Это же ты виноват. Кто же заходит в комнату, предварительно не постучавшись? И вообще, это признак этикета. А мы и не ждали тебя, вот. Валгири, ты только не нервничай так. У тебя возраст, давление, сердце, в конце концов. А ты и так уже не молод. Хочешь, я тебе валерьяночки накапаю? Натси тебе ромашковый чай приготовит.
- Рррррромашковый чай, прохвост ты несчастный?! – рыкнул мужчина.
- Почему это сразу прохвост?! – возмущенно произнес Алан и вскрикнул, когда альфа перемахнул через стол и сгреб его за шкирку.
А в следующую минуту ему за шиворот вылили целый графин ледяного фруктового морса. Алан заорал, как резаный, и попытался вырваться, но хватка ослабла только после того, как весь графин опустел. Мокрый, злой и испачканный дизайнер со всей страстью врезал альфе под дых и гневно отскочил назад. Шипя и сверкая глазами, как взбешенный кот. А вот желтоглазый оборотень довольно скалился и подбрасывал в руке пустую посуду.
- Пиздец тебе, мопсик! – процедил сквозь зубы злющий Салливан и, схватив с тумбы скалку, ринулся в бой.
Задохнувшийся от услышанного, оборотень только и успел блокировать удар железным дуршлагом. Следующий удар не заставил себя ждать, а за ним и третий, четвертый вкупе с матом и летящими продуктами, которые только попадали под руку. Так что, уже через десять минут на кухне шла ожесточенная дуэль всех времен и народов мира. Притихший народ снова пришел в себя и теперь вовсю болел за двух впавших в детство мужчин. Служанки возобновили тотализатор, садовник еще более яростно закомментировал поединок.
Очередной удар, и Кайрен легко уходит от атаки. Слышится скрежет железного дуршлага, скрестившегося со скалкой, и двое мужчин наваливаются на свое оружие, ругаясь и обзывая друг друга последними словами. Подсечка, и Алан уходит от оружия противника, вместо этого успев дернуть шланг из мойки и включить на полную мощь прямо в лицо альфы. Тот громко матерится и, отскочив, пытается отплеваться.
- За родину, за мать, за честь и солидарность к живодерам! – отсалютовав скалкой, выдает тяжело дышащий Алан.
- Я тебе покажу солидарность к живодерам! – взрыкивает с трудом отплевавшийся мужчина и, засучив рукава, кидается за некультурно ржущим дизайнером.
Схватка длится недолго. Ровно до той минуты, когда оба они, тяжело дыша, не останавливаются прямо друг перед другом. И смотрят в глаза. Блестящие и довольные, шальные от веселья, и губы дрожат, желая расплыться в улыбке. Запахи становятся острей и бьют по легким, словно кувалдой. Но среди всей этой какофонии Кай слышит запах горячего и гудящего от удовольствия тела. Он смотрит в серо-голубые глаза и видит в них звезды. Не те, что преследуют в ночных кошмарах. Другие, яркие, живые. Они смотрят на него не со злобой или отвращением, а со странным огнем, проходящим по коже табуном мурашек. Его затопляет этот океан бурлящих эмоций, исходящих от человека. А в ушах набатом звучит стук чужого сердца. Все его инстинкты оголяются за доли секунды, и Алан понимает, что на него смотрит уже не просто человек.
Золото глаз тяжелеет, зрачки расширяются. Альфа тяжело дышит и в упор смотрит на него. Он до хруста сжимает в руке край тумбы. Из его груди вырывается тяжелый рокот, а язык проходит уже по медленно удлиняющимся клыкам. От этого жеста Алана встряхивает так, как никогда в жизни. Его кадык нервно дергается, когда он пытается проглотить, дьявол знает почему, скопившуюся во рту слюну. Он смотрит на теряющего контроль мужчину и вместо того, чтобы задуматься над тем, какого хрена это сейчас происходит, может только думать о том, что, кажется, с сегодняшнего дня у него фетиш на животное рычание. Потому что после еще одного такого у него попросту готовы подогнуться колени. А еще вся ситуация очень хреновая. Потому что сейчас на него смотрят именно тем взглядом, которым изголодавшийся человек провожает нежно зажаренного кролика под винным соусом. Именно поэтому голос Гора доходит до него не сразу и пробивается, словно через вату.
- Ал... Алан! – нервный голос Гора заставляет вздрогнуть, но не отвести взгляд от напряженного хищника напротив.
- Что? – хрипло произносит он и не может не заметить, как нервно дергается от его голоса Кайрен и еще сильней сжимает челюсти.
- Ты только не двигайся, – тихо шепчет молодой оборотень.
- Ага, счас, – нервно смеется Алан, – а останки мои ты потом сам передашь отцу. Ты извини, друг, но бифштексом становиться я не хочу.
Следующие слова Гора так и зависают в воздухе, потому что Алан срывается с места и, в два прыжка оказавшись у задней двери, выскакивает на улицу, а за ним чуть не снеся эту самую дверь вылетает Кайрен.
- Твою мать, – снова выдыхает бледный, как полотно, Гор и, переглянувшись с остальными, выбегает на улицу.
