То, что конфликт от них пока далеко, и то, что скоро он перекинется в их края, — дело времени. Понимают это все и потому они предлагают союз ему. Волчий Совет хоть и обладает властью, но к молодым кланам он даже в такой ситуации не желает снизойти. А жить-то всем хочется, и потому они готовы дать клятву верности ему. Кайрену их существование побоку, но здесь уже вопрос стоит по-другому. Если начнется новая война, то она коснется и его семьи. Потому что он до сих пор не знает, что из себя представляет этот проклятый осколок от Искры, который так отчаянно ищут. Кайрен настолько углубляется в собственные мысли, что встряхивается только тогда, когда ловит тревогу брата. А в следующую минуту серебристый альфа произносит то, что вполне может стать прямой причиной его выдранной глотки.
— Мы понимаем, что одного слова будет недостаточно, и поэтому вместе с нашей клятвой предлагаем заключить брачный союз, — ничего не подозревая, произносит молодой волк и смотрит с холодной гордостью.
— С кем? — подозрительно спрашивает Маркус, хвостом чуя, что в данном конференц-зале нужно будет заделать минимум будущую дыру в потолке.
Серебристый волк обводит ленивым взглядом перекошенные от недовольства морды остальных «опоздавших» с предложением альф и тянет:
— Мы все слышали о белокуром человеке, которого стая Дериана называет Ангелом, — первым тревожным звоночком становятся медленно покрывающиеся инеем стекла в окнах, — он и вправду особенный. Так как человек очень важен вашей стае, то для меня будет великой честью принять его под защиту клыков и в дом моих предков. В обмен же стая смиренно отдаст любого из своих сыновей, которого выберет ваш альфа.
Маркусу кажется, что он вполне реально сейчас услышал тот резкий щелчок, с которым слетают предохранители брата. Злость поднимается в нем медленно, она плавит его внутренности и, превращаясь в ледяное бешенство, грозится вылезти наружу. Младшему Валгири не жаль идиота, ляпнувшего глупость, он сейчас думает, как бы спасти всех от надвигающегося зверского убийства.
— Извини, кажется, мне уши забила сера, — потирая когтем ухо, опасно скалиться альфа, — повтори-ка, что сказал.
— Двойной союз будет надежным гарантом, — серый волк подбирается, чувствуя опасность, но пока не может понять, что происходит.
А у Кайрена все внутри плавится от злобы и ненависти. У него крыша едет, когда перед глазами мелькает видение настороженного Алана, стоящего на лестнице. Такого домашнего и теплого, что хочется обернуться вокруг него и заснуть. Растрепанный, горячий, пахнущий теплым шоколадом, который он пил несколько минут до этого. С темным взглядом серо-голубых глаз. Еле видными лучиками морщинок вокруг сводящих с ума глаз. Своим стервозным характером, тихим обволакивающим голосом, громким смехом и гениальными мыслями. Безбашенными поступками и сотнями тайн, отгадки на которые сколько не ищи, невозможно найти. Со всем своим теплом, хриплыми стонами и гладкой, словно шелк, кожей. Одуряющим запахом и мягкими влажными губами, от воспоминаний о которых напрочь башню сносит.
— Ни-ког-да! — по слогам произносит альфа, и человеческая речь почти теряется в рычании, — союз мы заключим, но очень сильно советую позабыть о человеке.
Он выходит из зала, даже не слушая сбивчивых слов. Внутри все клокочет, и он точно сейчас что-нибудь расхерачит к чертовой матери или вернется и вырвет глотку вшивой твари. Он настолько зол, что не сразу замечает вылетевшего следом брата. Тот смотрит с непониманием и еле слышно шипит:
— Я понимаю твой гнев, и хрен им, а не Алан, но мать твою! Что вообще с тобой происходит?!
Кайрен смотрит на брата потемневшими глазами, и его так и подмывает рявкнуть: «Ревность, братец! У меня от вашего с Ди беленького херувимчика крышу сводит больше полгода! И да, такими темпами я завалю его, и хер он меня остановит!»
Вместо этого, стена за его спиной покрывается трещинами, а стекла разрываются на куски, осыпая обоих братьев осколками. О да, Кайрен в курсе, как называется то, что с ним сейчас происходит. Люди называют это ревностью…
Алан не слеп, не глух и уж точно не идиот. Он видит, как смотрят на него чужаки. Видит их взгляды, и чего уж там, в некоторых так и читается совсем не платонический такой интерес к его заднице. Но, черт возьми, этот конкретный блондинчик с зелеными глазами просто говорил с ним о лошадях! И этот разговор слышали минимум трое конюхов, которые в эту минуту были с ними в конюшне. Какого черта надо было швырять беднягу так, чтобы им проломить заднюю стенку?! Серьезно, Алан еще минут десять с шоком рассматривал солидную дыру в стене и слышал скулеж светловолосого оборотня, который в данную минуту с трудом держался, чтобы не пасть под внушительным прессингом взбешенного Кайрена. Тот только прошипел что-то еле разборчивое (Салливан был уверен, что все змеи округи сейчас дружно подавились от зависти) и, распугивая впечатлившихся конюхов, направился обратно к замку.
— Ну, уж нет! — возмущенно рявкнул дизайнер и, кинув узды коня одному из работников, кинулся за Валгири.
