Ты можешь подцепить другую рыбку на крючок
Ты можешь притвориться, что так все и должно быть
Но ты не сможешь уйти от меня далеко
Я продолжаю слышать тот звук, который ты издаешь
Тот звук, который затаскивает меня под землю
Ты можешь притвориться, что это был я, но нет…
Maroon 5 — «Animals»
Это все блажь, обман, минутная прихоть. Просто банальное желание поэкспериментировать. Эти слова Алан говорит себе каждое утро, умываясь и одеваясь. Он крутит их в мыслях все то время, пока ехидно улыбается за обедом и отпускает шутки. Он улыбается довольной Эрике и предпочитает не замечать чужой взгляд на другом конце стола.
Он шепчет их, словно молитву, каждую ночь. Всполошенно вскакивая на постели и чувствуя, как суматошно бьется в груди сердце. После этого он не сомкнет больше глаз. Он выбирается из остывшей постели и бредет в ванную комнату. Вода шумит и стекает по напряженным плечам. Она тонкими струйками чертит свой путь по позвонками и, скатываясь по пояснице, опускается к ногам. От ее холода сводит мышцы, и кожа должна уже быть ледяной, но она горит. Ее жжет от жарких прикосновений, которые он все еще чувствует на коже. Он чувствует чужое дыхание совсем рядом. Оно щекочет ухо и мурашками пробегает по шее. Алан сжимает зубы и смотрит на прозрачные потоки воды, исчезающие в темном сливе. Жаль, что его мысли точно так же не может засосать по неизвестному адресу. Он выходит в комнату, так и не высушившись и даже не накинув халат.
Его ночи похожи друг на друга так, что он начинает терять им счет. Пачка недокуренных сигарет лежит на прикроватной тумбочке. Зажигалка чиркает легко, и уже через минуту в темной комнате разгорается маленький огонек от сигареты. Алан делает затяжку и, не мигая смотрит на тьму за стеклами балконных дверей. Он смотрит на нее и точно знает, что сегодня все опять повторится. Сигарета будет докурена в четыре затяжки. Простыни намокнут под ним за несколько минут, но он даже на миллиметр не сдвинется с места. До самого рассвета пялясь в светлеющий потолок. А следующей ночью все повторится вновь.
Ему будет сниться чужое поджарое мужское тело с черной вязью кельтских узоров на груди. Ему приснятся крепкие руки, с силой сжимающие его тело. Горячие сухие губы, которые, еле касаясь, спустятся по шее и, добравшись до груди, сомкнутся на его сосках. Желтые глаза, с животной страстью смотрящие на него. И он подчинится. Он будет послушно изгибаться и кричать, он будет сжимать коленями чужие бока и до крови царапать исчерченную шрамами спину. Будет, еще как будет, и позволит сжимать и катать себя по всей этой чертовой постели. А напоследок почувствует жаркое влажное касание на губах.
Он как ошпаренный подскачет на постели. Распахнув глаза и невидяще уставившись в темноту ночи, будет хрипло шептать:
— Это все блажь.
Он не будет знать, что двумя этажами ниже, в своем кабинете, сидя в кресле, Кайрен будет пить виски. Не моргая, бешеными звериными глазами уставившись на языки пламени и кроша в пыль стакан с недопитым напитком. После той ночи он так ни разу и не придет на хриплый, полный страсти зов блондина. Отлично зная, что на этот раз его не удержит ни одна сила…
Они поменялись местами, и это видят все. Алан больше не смотрит в его глаза. Он захлопывает путь к своим эмоциям и все дольше отсутствует в замке. Он уходит и возвращается далеко за полночь. Семья видит, что что-то происходит, но не может понять, в чем дело. Алан лжет первоклассно, и натянутая улыбка выглядит чуть ли не ярче солнца. Его сердце, как и прежде, не сбивается с ритма, у него не частит дыхание, да и выглядит он расслабленно. Алан Салливан спец во лжи, но Кайрен больше не верит ему. В отличие от всех других, он слышит ложь так же отчетливо, как и собственное сердцебиение. Он только отводит глаза.
Первым не выдерживает Джулиан. Он пытается поговорить с шефом, но получает лишь ухмылку и заверения, что все великолепно. Такой ответ ждет и всех остальных. Он все позднее возвращается в замок. Кайрен молчит, потому что он знает, где проводит свое время белокурый дизайнер. Ровно до тех пор, пока в очередной раз Салливан не возвращается в Блодхарт под утро после двухсуточного отсутствия. От него несет водкой и дешевыми духами. У Кайрена от бешенства темнеет в глазах.
Они орут друг на друга больше часа и с каждой минутой распаляются еще больше. Вся семья сидит внизу и не смеет вмешиваться. Неожиданно дверь кабинета распахивается и с грохотом бьется о стену. Сразу за этим раздается взбешенный голос Алана:
— Да пошел ты! — кричит он, — кто ты вообще такой, чтобы говорить мне, что делать?! Это моя жизнь и делаю я то, что хочу. Захочу — пошлю нахер этот долбаный контракт и съебу из этого проклятого замка, захочу — трахну всех твоих служанок. Это мое дело, и ты никто!
