Пальцы зарылись в волосы, а жаркий рот накрыли смеющиеся губы. Целуя то коротко, то долго и глубоко. Влажно проведя языком по контуру губ и посасывая нижнюю. Судорожно дыша и глядя с обещанием в потемневшие глаза.
- Я вернусь.
- Я знаю...
*
Они уехали два дня назад. Какие-то два дня, а Алан был уже готов лезть на стенку. За это время не было ни одного звонка, и Алан все понимал, но при этом он успел извести себя окончательно. Слава богу, что Джи-Джи улетел в Нью-Джерси, иначе их бы было двое таких нервных на голову Эдди и Эрики. Он бы так и полез на потолок, если бы не работа. Стройка подошла к своему концу, и теперь дело было за документами. Оформить последние покупки, подготовить чеки и встретиться с юристами фирмы. Плевое дело для того, кто сдал уже больше десятка проектов. За этим Алан и уехал в столицу.
Глазго встретил его грохотом мчащейся, словно по бешеному колесу, жизнью. Дневной рутиной бизнес-центров и неоновым блеском ночных клубов. Большой город закрутил в водовороте дел и помог ненадолго забыть об альфе, рвущем кому-то глотки в богом забытой глухомани. Часто созваниваясь с Эдвардом, он знал, что все хорошо и что по-прежнему нет никакой опасности.
Одного дня хватило, чтобы подготовить последние документы и связаться с отцом, чтобы получить недостающие. Юристы бегали на цыпочках, бухгалтеры переставали дышать и разбегались, как тараканы, секретарши страдали сердечными перебоями и томно вздыхали, но видя холодный, словно снайперский прицел, взгляд, готовы были слиться с интерьером. Красота блаженная, особенно после чашки крепкого кофе. Правда, отец гадко подхихикивал в трубку и передавал горячие приветы его «работе». После чего недоуменно слушал уже подхихикивания своего дражайшего отпрыска.
Он мог бы остаться в городе, но когда он поступал правильно?...
Трасса давно уже опустела, и на горизонте за туманными горами медленно гасли последние лучи. Прохладный ветер гулял в салоне и трепал волосы. Мягким приятным голосом в любви признавалась солистка Jem. Впереди блестели первые звезды, и в руке догорала недокуренная сигарета. Красный огонек мигнул в последний раз и вместе с едким дымом исчез, растворился во тьме дороги. Блондин лениво улыбнулся и подумал, что если бы не срочные дела, то эту ночь он бы встретил с совершенно другим существом. Перебирая пальцами густой полуседой мех и слыша довольный рокот под ухом.
Какими бы приятными ни были мысли, все они разом вылетели из головы, когда через несколько километров сперва раздались громкие крики, за которым последовали выстрелы, а в следующее мгновение свет фар выхватил два Мерседеса, загородивших дорогу старенькому Доджу. Трое взрослых амбалов избивали старика, в то время как еще двое, запихнув молодого темноволосого парня в Додж, полезли следом.
На раздумья ушло меньше минуты. Оружия у него не было. При себе была лишь пара охотничьих ножей и возлюбленный друг всех хулиганов мира – лом. Просто блеск, а между тем, крики из Доджа набрали обороты.
- Твою мать, я – псих, – закатив глаза, зло пробормотал дизайнер и вжал педаль газ, – какая досада!
Машина с противным визгом шин сорвалась с места и рванула на не ожидавших этого громил. Последнее, что запомнили выпученные от изумления глаза двух верзил, была распахнутая водительская дверь, которая смела их в сторону. Пока остальные пытались прийти в себя и понять, что произошло, резко крутанувшийся внедорожник пропахал носом бок мерседеса и буквально отшвырнул в сторону. Из водительского места вылез неопознанный блондин со зверским выражением лица и ломом в руках.
Контингент был, судя по всему, совершенно невоспитанный, потому что открыл пальбу, пытаясь достать нежелательного свидетеля. Свидетель активно не хотел умирать и уже через пять минут оказался в плотном кольце. Мысленно поминая такую-то мать и уворачиваясь от посыпавшихся ударов. Выбив из рук одного UZI и наградив сотрясением мозга. Вывихнул плечо второму и, уйдя от свистнувшего в миллиметре от виска ножа. Третьему совершенно не повезло смачно поцеловаться с его кулаком. Очередной удар, метивший в солнечное сплетение, был встречен ломом по морде и броском через бедро.
Вся схватка продолжалась от силы несколько минут, но этого хватило, чтобы после него на асфальте осталась лежать куча стонущих и воющих избитых мешков. Нервы были на взводе, в крови все еще бушевал адреналин, и одного движения хватило, чтобы резко дернуться и чуть не приложить бледного взъершенного парня, стоящего на коленях рядом с истекающим кровью стариком. Огромные карие глаза смотрели с ужасом. Худое тело в порванной одежде дрожало, на скуле наливался фиолетовым большой синяк. Нижняя губа кровоточила.
- Помогите... пожалуйста... – всхлипнул он.
- Дай посмотреть, – опустившись рядом с тяжело дышащим и пытающимся заговорить мужчиной, – пуля прошла на вылет. Он выживет, надо остановить кровь.
- Господи Боже, дедушка!
- Не ори! – рыкнул взвинченный Салливан и, сняв с себя куртку, прижал к ране на плече, – как тебя зовут?
- Томас, – хрипло шепчет парень.
