- Альфа Валгири, не горячись, – примирительно произнес Редмар, – он здесь как мирный гость и союзник. Думаю, нам стоит обговорить все это после церемонии и в более спокойной обстановке.
- Несомненно, когда я вырву его глотку, – оскалился черный волк.
- Годы идут, а ты не меняешься, – оскалился Валентин, – тебе ни закон не писан, ни священные обычаи. Ты не можешь убить меня на земле Небесных. Забыл?
Не обращая внимания на вопли гостей и стаи, он кинулся к своей добыче, когда дорогу ему перегородил Маркус. Тот вцепился в плечи брата и рыкнул в морду:
- Только не здесь и не сейчас.
- Уйди!
- Кай, я прошу тебя. Небесные не простят.
- Твои Небесные давно уже не авторитет для меня!
- Подумай о Уоли и Джи-Джи! Ты не можешь убить на их свадьбе! Я понимаю твой гнев, но не сейчас, пожалуйста.
- Лучше послушайся своего брата, – ухмыльнулся Валентин, – я тоже не в восторге, но нам пора уже оставить эту войну и объединиться. Сейчас ни мне, ни тебе не выгодно то, что творят люди.
- Они не моя забота, – оскалился альфа, – как и Совет. А войну с тобой я закончу, только когда сдеру твою вшивую шкуру.
- И чего ждешь? – раскинув руки, самодовольно засмеялся вампир, – вот он я. Можешь хоть на кусочки порвать это тело, мне ничего не будет.
Кайрен зло оскалился и был уже готов сорваться с места, откинув держащего его Маркуса, когда со стороны неожиданно раздался чей-то хмык и сразу за ним холодный ровный голос.
- Не думаю, что твоя душевно-телесная неприкосновенность распространяется и на твою шлюшку. Как думаешь, сколько ему нужно времени, чтобы выследить и выпотрошить ее кишки?
Валентин зло зарычал и, резко обернувшись к самоубийце, посмевшему заговорить с ним в таком тоне, моментально побелел. Выпучив глаза на восставший с того света призрак. Шепот, пронесшийся над всей стаей, начал нарастать и превратился в неверящий гул, в котором можно было расслышать только одно имя. Оно сорвалось с пересохших губ Кайрена Валгири и забилось под ребрами у самого сердца.
- Алан... – выдохнул он.
Салливан стоял, небрежно прислонившись к толстому белому стволу древа, и с холодным прищуром смотрел на чужаков. Особое внимание уделяя бледному вампиру. Мазнув по нему презрительным взглядом, он поморщился и, даже не моргнув глазом, продолжил:
- Эта смазливая блондиночка и есть тот самый Владыка? Признаться, я ожидал чего-то более... более.
А вот в голове этого самого Владыки билась лишь мысль о том, что Ивон Анарсвиль обернулся горсткой пепла много веков назад. Он не мог вернуться к жизни! Просто не мог! И, тем не менее, Валентин сейчас смотрел в удивительно знакомые серо-голубые глаза и всем нутром чувствовал пробивающий до самых костей холод. Те же черты лица, тот же холодный надменный взгляд. Та же кривая усмешка и полный ноль в эмоциях.
Который с недоумением ловила вся стая. Ведь их Алан никогда не прятал от них свои чувства. Порой захлопывался, смущаясь, но никогда не стирал их. А сейчас человек, стоящий перед ними, был пустым сосудом. От этого становилось страшно и больно. Ведь стая не понимала, почему их человек отворачивался сейчас от них.
А Редмар теперь понимал, почему Валгири так потерял голову. О, здесь было из-за чего сойти с ума. Этот пронзительный гордый взгляд. Этот изгиб чувственных губ. Шелк распущенных серебристо-белых волос, в которых отливал блеском простой серебряный обруч. В черных штанах, заправленных в высокие кожаные сапоги. Белой рубашке с широким рукавом, и поверх нее темно-синий жилет в пол. Со стоячим воротником и расшитый серебром. Он был похож на сказочного духа, вышедшего к ним. Смотря на него, Седрик окончательно убедился, что такое совершенство затмит не только его племянника, но и очень многих первых красавцев и красавиц, что волков, что вампиров.
- Ты пришел! – тишину нарушил радостный вопль Джулиана, который уже через минуту кинулся обнимать друга.
- Аланусик! – завизжала Эрика, и по ее дрожащим губам Алан понял, что его скоро смоет потоп.
Джереми, робко улыбающаяся Диана, виновато смотрящий Маркус, возмущенный Гор, матом орущий на него Эбот, отец Солмерс, миссис Макмиллан. Стая окружает его и наперебой рассказывает о последних событиях, обижено требует ответить, почему он их бросил. Неужели они перестали ему нравиться?
От их взглядов, их блестящих глаз и теплых голосов, у Алана в горле встает ком. Он с трудом сглатывает его и улыбается им одеревеневшими губами. Он говорит, что они по-прежнему дороги ему, что он их любит и что дело не в них. А когда натыкается на напряженный, испытующий взгляд Дианы, то отводит взгляд и тихо шепчет:
- Так надо, – а после он снова шутит и просит прощения за свое отсутствие.
Но в его взгляде ясно видно, что после сегодняшней ночи он не останется. Гор остро ловит это в его глазах и готов уже сорваться окружать лес, готовить группу захвата и пуленепробиваемые двери с титановыми наручниками, когда на его плечо опускается рука отца. На вопросительный взгляд Джер качает головой и тихо произносит:
- Не вмешивайся. Не маленькие уже, сами разберутся.
